Адвокат. Судья. Вор - Андрей Константинов

Рядом с матерью Доктора Сергей вдруг заметил заплаканную женщину в черном и с трудом узнал в ней Татьяну – пышную директрису «ночника» на Шаумяна…

Бросив горсть земли и несколько монет в могилу Толика, Челищев отпустил Танцора и незаметно ушел с кладбища…

Вечером Сергей позвонил из автомата бабе Дусе и спросил:

– Евдокия Андреевна, это из собеса беспокоят. Вы пенсию уже получили?

– Да, спасибо, все на этот раз вовремя…

Вряд ли телефон старой уборщицы прослушивался, но на мерах предосторожности настояла она сама. Утвердительный ответ на вопрос Челищева означал, что торжественное совокупление Никодимова с Ворониной прошло успешно, и Сергей может забрать аппаратуру… Челищев тут же перезвонил Цою и предупредил, что скоро завезет камеру.

Игорь посадил его в отдельном кабинетике отсмотреть отснятые кадры на мониторе. Ярослав Сергеевич Никодимов получился отлично, он мог бы с успехом сниматься в дешевой западногерманской порнухе. Развалившись в кресле, отодвинутом от рабочего стола, зампрокурора города наслаждался минетом, даже не потрудившись спустить теплые зимние кальсоны.

Воронина работала языком молча, а Никодимов, не стесняясь, «выдавливал из себя стресс»:

– О-о!.. У-а!.. Еще давай!.. А-а!.. Мальвиночка моя, сильнее язычком понизу – вот так, у-у-а!..

Юля как чувствовала, что их забавы фиксируются, – она ни разу не оглянулась на объектив камеры.

– Ну как, порнушка записалась? – заглянул к Сергею в кабинет Цой.

– То, что надо, – улыбнулся Челищев, торопливо выключая монитор. – Мне бы еще теперь эту запись в двух копиях на обычные кассеты перегнать.

– Нет проблем, дело минутное…

Через час у Сергея были на руках две хорошие копии на обычных кассетах. Оригинал пленки Цой при Челищеве затер, слегка обидевшись на то, что Сергей не дал посмотреть ему «эксклюзивные кадры супружеской измены».

– Не могу, – развел руки Челищев. – Этика работы с клиентами…

Прямо из «Позиткома» Сергей позвонил Сашку, предупредив его, что предстоит срочная, но очень короткая командировка в Москву. Они встретились на Московском вокзале, когда до отхода «Красной стрелы» оставалось полчаса. Челищев дал Выдрину билет на поезд и запечатанный конверт с кассетой. На конверте было написано: «Ивану Сигизмундовичу Пузанкову».

– Значит, слушай, Саня, внимательно, этот пакет ты оставишь в гостинице «Украина» у администратора – сунешь, если надо, десятку баксов, скажешь, что Иван Сигизмундович приедет через пару-тройку дней, а ты ждать не можешь, у тебя уже билеты в Харьков… Конверт голыми руками не трогай, чтобы пальцы свои на нем не оставлять. Как отдашь – сразу бери билет на дневной поезд – и обратно, в Питер.

Выдрин осторожно положил конверт в пластиковый пакет и внимательно посмотрел на Сергея:

– Здесь не наркота?

– Нет, – без улыбки ответил Челищев. – Вези спокойно. Для тебя там никакого криминала нет, но когда будешь отдавать кассету в гостинице, сунь за обе щеки по упаковке жвачки и говори с хохляцким акцентом, чтобы тебя опознать не смогли. Но это так – на всякий случай…

Проводив Сашу до вагона, Сергей вернулся домой, достал старую печатную машинку и начал выстукивать письмо в Генеральную прокуратуру:

«Уважаемый товарищ Генеральный прокурор!

В то время как по всей России правоохранительные органы задыхаются в борьбе с преступностью, в прокуратуре Петербурга происходят негативные процессы, затронувшие ее высших руководителей. Махровым цветом расцвела коррупция, уголовные дела „разваливаются“ еще до их судебного разбирательства. Вместе с тем странную пораженческую позицию занимает руководство нашей прокуратуры, которое, можно сказать, полностью нравственно переродилось. Заместитель прокурора города Ярослав Сергеевич Никодимов дошел до того, что в рабочее время вызывает прямо к себе в кабинет проституток по газетным объявлениям. Мне, ветерану МВД, полковнику в отставке, бесконечно больно видеть, как порочится и пачкается имя нашей правоохранительной системы, поэтому я прошу Вас организовать проверку подчиненной вам структуры. Чтобы Вы не посчитали мое письмо обычным пасквилем пенсионера, сообщаю, что видеокассету с записанными на ней развлечениями так называемого прокурора Никодимова Вы можете обнаружить в запечатанном конверте на имя Ивана Сигизмундовича Пузанкова у администратора гостиницы „Украина“.

Надеюсь, отфиксированный на этой кассете материал заставит Вас всерьез отнестись ко всему, написанному выше.

С уважением – полковник милиции Р.

P. S. Никогда в своей жизни не писал анонимок, но в данной ситуации сообщить свое истинное имя пока не могу, потому что имею серьезные основания опасаться мести со стороны Никодимова и связанных с ним мафиозных структур».

Челищев еще раз перечитал письмо; надев перчатки, тщательно протер бумагу сухой замшевой тряпочкой, сложил, опустил в конверт и, напечатав адрес, аккуратно заклеил.

Утром, дождавшись звонка от Выдрина из Москвы (Сашок отрапортовал, что все выполнено в лучшем виде), Челищев опустил письмо в почтовый ящик. Теперь оставалось только надеяться на то, что письмо дойдет до Генпрокуратуры и там его прочитают. Конечно, Сергей не рассчитывал на то, что эта писулька попадет на стол к Генеральному. И уж тем более он не надеялся на то, что в Москве будут принимать какие-то меры. Просто ему нужно было на несколько дней «расшевелить муравейник», заставить Никодимова испугаться и понервничать. Это было необходимой частью задуманной Сергеем комбинации, а конечной целью плана Челищева было «слить» в «Кресты» группировку Адвоката – не больше и не меньше. Именно для этого ему нужно было хотя бы на время лишить Антибиотика активной поддержки городской прокуратуры. Анонимка с видеокассетой должна была сыграть роль световой гранаты – ослепить и деморализовать противника, лишить его подвижности и маневра…

Челищев отработал в правоохранительной системе семь лет (злые языки называли эту систему «правозаменительной», но на то они и злые языки) и хорошо знал, что нужно сделать для того, чтобы привести в движение шестеренки этой системы. С другой стороны, Сергей понимал, что сам Антибиотик, систематически подкармливая своих друзей из Большого дома, создал вокруг себя и своей элиты ауру неприкасаемости. Нет, конечно, время от времени проколы случались – как с Олегом, например, но, как правило, на «съедение» отдавались лишь быки низшего звена, что позволяло сохранять и безболезненно развивать структуру организации. И вспомнилось, как однажды Виктор Палыч с удовольствием, с бокалом вина в руке, посмотрел телепередачу о разгроме группировки некоего Бура, а потом позвонил «друзьям» и долго поздравлял их, смеясь, с очередными служебными достижениями в борьбе с рэкетом и бандитизмом.

Кроме ментовского прикрытия была у Антибиотика и служба своей личной контрразведки, возглавляемая неким Черепом – человеком с мертвыми глазами, про которого ходили какие-то совсем уж страшные слухи. Сергей видел Черепа всего раз, но этого хватило, чтобы представить, что может стать с «изменником», попавшим в его руки…