Тень Бешеного - Виктор Доценко

— А что же американцы? Если любой мальчишка знает район, где скрывается бен Ладен, то и для американского командования это не может быть секретом, — сделал само собой напрашивающийся вывод Гиз. — Почему они ничего не предпринимают?

Полковник громко расхохотался и посмотрел на Гиза с откровенным изумлением.

— Шайтан их поймет, этих американцев! Со мной они своими планами не делятся. Поезжайте в Кабул, где они сидят, и там их и спросите. — И после недолгой паузы добавил: — Может, кому‑то нужно, чтобы бен Ладен был жив, здоров и свободен? Вы спросили у меня совета — и я вам его дам: уезжайте отсюда, пока целы, официально заявляю, что вашу безопасность гарантировать не могу. Этого вам даже ваш хозяин, уважаемый Хан Кака, гарантировать не сможет.

В том, как полковник произнес слово «уважаемый», Гиз не уловил никакой иронии.

— Спасибо за откровенную беседу и за совет, думаю, я им воспользуюсь.

И «воспользовался».

На следующее утро полковнику доложили, что «Нива», на которой приехал настырный французский журналист, отбыла в направлении Кабула.

Полковник Абдул Саффа Моманд с облегчением вздохнул. Француз оказался неожиданно щедрым и понятливым парнем, и полковник искренне не хотел, чтобы с ним случилось что‑нибудь плохое, особенно на подотчетной ему территории.

Но никто не обратил внимания на то, что Гиза‑то в «Ниве» не было — в его европейском костюме там сидел совсем другой человек.

А Гиза, переодетого в местную одежду, молчаливый проводник повел в горы только ему одному ведомыми тропами. Проводник доставил его в пещеру, освещенную электрическими лампами, где два бородатых человека в масках тщательно обыскали его, отобрали дорогие часы, кольца, диктофон и даже авторучки. Они внимательно исследовали все пуговицы на одежде, которой Гиза снабдили в доме Хана Кака. — Извини, брат, — на прекрасном литературном арабском языке сказал один из обыскивающих, — этой неприятной процедуре подвергаются все без исключения. Мы не можем рисковать безопасностью нашего великого шейха.

После этого заявления Гиз безропотно снял свои туфли и позволил их тщательно исследовать. Затем его проводили в небольшую глинобитную хижину, крытую соломой, одной стеной прилепившуюся к скале. Над хижиной нависал отрог скалы, заросший зеленым кустарником. В хижине было светло и чисто. Ее пол покрывали ковры, больше ничего в ней не было.

«Дом приемов важных посетителей», — не без сарказма подумал Гиз, удобно устраиваясь на ковре.

Примерно через полчаса появился тот, встречи с кем он так настойчиво искал.

Старые соратники крепко обнялись и поцеловались.

Гиз сразу заметил, что бен Ладен выглядит довольно плохо — лицо сероватое и усталое, а передвигаясь, он немного прихрамывает. Но расспросы о самочувствии оба считали дурным тоном — они же не ноющие старые женщины, а деловые люди, более того — бойцы.

— Что заставило тебя проделать такой нелегкий путь, брат, чтобы встретиться со мной? — излучая искреннюю доброжелательность, спросил террорист № 1.

— Хотел повидать тебя, чтобы просто поговорить о том о сем, может, обсудить дальнейшие планы. Ведь никакая связь с тобой невозможна, — с некоторым упреком ответил Гиз.

— Ты же прекрасно понимаешь, что я вынужден быть предельно осторожным, — без всякой рисовки сказал бен Ладен. — А кроме того, я очень занят: принимаю гонцов, провожу совещания с доверенными людьми, стараюсь объединить весь мусульманский мир — от Чечни до Албании — и поднять его на борьбу с американским шайтаном.

— Могу ли я чем‑нибудь помочь тебе, брат? — Гиз знал, что бен Ладен всегда высоко ценил сотрудничество с ним.

— Пока нет, — устало проговорил бен Ладен. — К сожалению, я и мои командиры еще не пришли к общему мнению по поводу дальнейшей тактики. Как только придем, я немедленно тебя извещу. Я очень рассчитываю на твою помощь, особенно в сфере применения биологического оружия.

— Обещаю, что сделаю. Все, что в моих силах, — охотно согласился Гиз, сообразивший с ходу, как можно перейти к похищению Молоканова. — Кстати, я обнаружил в Москве человека, который, по–моему, каким‑то образом связан с подобного рода исследованиями.

— Ты его купил? — живо заинтересовался бен Ладен.

— Это невозможно: он сам достаточно богат, — последовал ответ Гиза, который счел момент подходящим, чтобы раскрыть карты. — У тебя ведь есть в Москве верные и подготовленные люди?

— Конечно, — утвердительно кивнул бен Ладен. — А сколько тебе нужно?

— Человек десять, чтобы этого типа похитить. Охранники у него серьезные, я видел. У меня есть схемы, как добраться до его загородного дома, где он в основном проводит свое время, но плана самого дома нет. Дом очень хорошо защищен от чужих глаз.

— Пусть такие мелочи тебя не волнуют, брат, — важно сказал бен Ладен. — Мои люди во имя Всемогущего Аллаха преодолеют любые преграды и трудности. Я именно этому их и учу.

— Знаю и ценю твои усилия…

— Когда тебе надо провести акцию? — бен Ладен был сама деловитость.

— Чем скорее, тем лучше. Пусть доставят его в мой дом в Тбилиси, там за ним присмотрят, пока я не появлюсь.

— Все будет так, как ты пожелаешь, дорогой брат, услужить тебе большая честь для меня, — не мог преодолеть восточное красноречие бен Ладен.

— Я переведу полмиллиона долларов в Фонд постройки мечетей в странах Восточной Европы, — подвел итог Гиз.

— Аллах никогда не забудет твоей щедрости, брат, — поблагодарил бен Ладен.

О чем они говорили дальше, к настоящей истории отношения не имеет. Переночевав во вполне комфортабельных условиях, на следующее утро Гиз простился с гостеприимным хозяином. В конце дня в заранее условленном месте его встретил Давлетьяр, и Гиз снова стал французским журналистом Жюлем Дюбуа, путь которого теперь лежал в Ирак.

Так, в афганских горах, недалеко от границы с Пакистаном, была раз и навсегда решена судьба Аристарха Петровича Молоканова, который в своих радужных мечтах уже видел себя владыкой мира…