Волчье правило - Олекса Белобров

– Есть не жаловаться! – как-то по-детски ответил грызун, вымученно улыбнувшись.

В слабеньком свете керосинки его утомленная и бледная физиономия выглядела скверно – под глазом фингал, сквозь слой пыли прослеживались ручейки засохших слез. Для Александра странным оставалось одно – Кролик никак не реагировал на обструкцию! Позорно бросив своих во время рукопашной стычки, дезертировав, по сути, с поля боя, он как ни в чем не бывало продолжал носить офицерские погоны и сейчас старался что-то бормотать о правах человека и Гаагской конвенции… А подполковник Михалкин уже не обращал на ничтожество внимания.

– Заводи бээмпэшку! – скомандовал он механику-водителю Арсентьеву.

Тот выполнил команду. Задрожав корпусом, боевая машина харкнула густым дымом с искрами, ночью особенно заметными.

– Еще раз повторяю, шакал, – обратился Монстр к Магнату. – Говори, где установлены мины? Ведь я временами добрый, а иногда – беспощадный! – В боевой обстановке с юмором у начальника политического отдела бригады было все в порядке.

Сорбоз мрачно молчал.

– Клади урода туда! – обратился подполковник к Хантеру, указывая место впереди БМП.

Не глядя на Кролика, Александр подошел к пленнику, ударом ноги в коленный сустав свалил на землю. Лось с Еремой схватили амбала под руки и поволокли на указанное место.

Афганец, предчувствуя опасность, попробовал сопротивляться, но после двух хороших ударов в пах он покорился. Глаза его дико блестели, из разбитого рта вырывались невыразительные звуки. Прогнимак снова полез со своими миротворческими потугами.

– Товарищ подполковник! – заскулил он. – Что вы делаете?!

– Будешь пи…ть, старлей, – спокойно отрубил подполковник, – ляжешь рядом с этим козлом! Мои орлы подтвердят, что ты сам туда упал, поскользнувшись на своем же поносе. Так, орлы? – обратился он к срочникам, наблюдавшим за трагикомедией.

– Так точно! – заржали бойцы, которым уже порядком поднадоел противный и меланхоличный старший лейтенант.

– Прикажи механику-водителю вплотную приблизился к сорбозу! – тихо приказал начпо. – Однако – чтобы не переехал! Подкорректируй!

Александр, подойдя к Чалдону, передал распоряжение.

– Сделаем! – пообещал сибиряк.

Замполит четвертой роты занял позицию за два шага от лежачего афганца, и подал знак механику. БМП рыкнула двигателем, покатившись прямо на Магната, с ужасом наблюдавшим за днищем и гусеницами бронированного кошмара, что неотвратимо приближался к нему. Осталось три метра, два, один…

Машина остановилась, острый нос завис прямо над головой «приза». Тот что-то кричал и дрыгал в воздухе ногами. Хантер, не слушая ора, сделал Чалдону знак кистью, показывая пальцами – на сколько сантиметров подъехать. Таким образом многотонная машина приблизилась вплотную к голове Магната. Вопль сорбоза становился невыносимым.

– Я всьо разказать! – неистово кричал он на понятном всем языке.

Для порядка Петренко еще подержал над головой сорбоза ревущую бээмпэшку, потом скомандовал заглушить движок. Магната подняли – лицо было мокрым от слез, штаны – от мочи, к запаху немытого тела прибавился смрад дерьма – пленный страдал «медвежьей болезнью»…

Крепкий и здоровый мужик не выдержал и в конце концов сломался – сержант Петрик оказался прав. Дрожащим голосом верзила все рассказал – где и сколько поставили мин, где находится запас. «Охотничья команда» быстренько притаранила дюжину «итальянок», извлеченных из мест, указанных афганцем.

Не тратя времени, Магнат начал рассказывать о себе, сообщив – он пуштун, звать его Ахмадом, в армии он служит больше года, на должности кадамалора (старшины), а ставить мины ночью его подбил брат, живший здесь неподалеку. До армейской службы Магнат работал дуканщиком где-то в Индийском районе Джелалабада, где и выучил оккупационный язык, денег хватило, чтобы в армии прикупить должность старшины, дабы не горбатиться простым сорбозом.

Брат его оказался тем ловким душарой, с которым на равных бился Ерема. Заливаясь слезами, Ахмад просил не убивать его, все же собирался он в скором времени жениться, деньги за молоденькую невесту должен был заплатить… мулла Сайфуль, если б на минах подорвался какой-нибудь бронеобъект шурави. Будто бы все стало на свои места, но чего-то амбал не договаривал, и Хантер это понял.

– Слушай, Ахмад! – приблизился он к сорбозу. – А почему ты не говоришь о том, что нас ожидает за тем подъемом, где вы не минировали? А? – Он наклонил разбитую голову пуштуна к себе. – Думаешь, мушавер, – Александр показал автоматом на Монстра, – поверил баснями про твою бедность и поедет дальше без тебя? Думаешь, мы поверим тебе и передадим тебя твоему ротному командиру-предателю? Хер тебе, борс![54]Знаешь, мы тебя, наверное, повесим! – привычно блефовал старший лейтенант. – Джойстик! – обратился он к Челадзе. – Пушку наклони сюда! Лось – веревку мне!

Михалкин с удовлетворением наблюдал за продолжением спектакля, им же начатого. Кролик, наоборот, пугливо и с содроганием уставился на своего коллегу, которого по теням от звезд на форме повысил в воинском звании до капитана.

Команда замкомроты выполнялась неуклонно: наводчик развернул пушку, склонив ее ствол, а механик-водитель с Лосем ловко, словно всю жизнь этим занимались, смастерили петлю, якобы для повешения плененного. Бойцы хитро усмехались, на все сто процентов понимая игру, затеянную Петренко: повесить такого быка на стволе пушки было просто невозможно…

– Стойте, звери! – бросился к ним Прогнимак, хватая солдат за руки. – Вы не имеете права подвергать пыткам и казнить человека без решения суда!

– Кролик, пошел ты в… Гаагу! – Рядовой Кулик ударил в два ряда бронепластин, едва не завалив их носителя.

Хантер молча смотрел на кроличью реакцию. Александр заметил, что и Михалкин наблюдает за происходящим с нескрываемым интересом. Но Кролик промолчал… Интерес в глазах Монстра погас. А вот Ахмад, поняв, что в системе защиты неожиданного адвоката образовалась громадная брешь, потерял всякую надежду на спасение.

– Нис!!! Не вешай мене!! – закричал он. – Я зказать, всьо разказать! Пасле пайтьом будит дарога, ехат по ней не можня – злева будит авраг, там до самий намаз будит сидет каминхар! Не вешай мене! Я с вами будит! Есле я вас нае…ль, – продемонстрировал он совершенное (с его точки зрения) знание оккупационного языка, – тагда делай мене харап!

– А дальше как ехать? – безразлично спросил Александр, болтая петлей в воздухе. – Дальше километра четыре нам с тобой вместе ехать!

– За горка, – махал рукой сорбоз, дублируя предыдущие показания, – будит левий авраг возле дарока, а зправа – горка. Там будит каминхар, там канец работа атряд мулла Сайфуль и начинатса работа моджахед из атряд инженер Хашим. За горка ехат можно правой старана дарока, – выказывал Ахмад знание местных правил дорожного движения, – к разтреляний кишлак, где точка-царандой стаит, а за точка-царандой к точка-шурави – ехат толка левий старана дарока!