Террор Бешеного - Виктор Доценко

- Не томите, Геннадий Аристархович! - взмолился генерал.

- Работает, как обычный мобильный телефон, но если при включенном режиме произнести "волшебное" слово, то может легко отправить на то свет того, у кого он окажется через три секунды после произнесения пароля...

- То есть, включи, произнеси "волшебное" слов и бросай врагу? - уточнил хозяин кабинета.

- Так точно! - кивнул мастер. - Но можно и по обычному телефону позвонить на него, назвать пароль, но тогда эта трубка должна быть в руках врага...

- Отлично! Беру! Говорите его номер и пароль...

Когда Золотухин ушел, Богомолов вызвал к себе Рокотова.

- Тебе не пора собираться?

- За "крестником"? Через десять минут выезжаю.

- Вот, передашь ему мой подарок.

- Часы?

- Ага, - простодушно согласился генерал и добавил: - Смертельные часы. После чего открыл книгу и показал застрявшую в ней иглу. - Представляешь, с восьми метров вогнал! Почти насквозь пробил.

- Да, действительно, смертельные часы! - с восхищением воскликнул полковник.

- И вот еще передай... - генерал протянул ему трубку мобильного телефона, объяснил в чем ее секрет.

- Я всегда говорил, что Золотухин настоящий кудесник! - воскликнул Рокотов.

- А теперь внимательно слушай и запоминай, чтобы потом все объяснить "крестнику". - Богомолов рассказал, как пользоваться часами, затем продиктовал номер мобильного телефона и назвал код для срабатывания микробомбы.

Когда помощник вышел, генерал еще раз прослушал запись последнего разговора Савелия с Вороновым. Дважды прогнав пленку, он твердо произнес, словно обращаясь к невидимому собеседнику:

- Можешь злиться на меня до потери пульса, Савелий, но я всю жизнь буду винить себя, если ничего не предприниму, чтобы подстраховать тебя и хотя бы уменьшить опасность! Так что извини, но я сделаю по-своему! - Богомолов взял свой защищенный мобильник и набрал номер.

- Джеймс слушает! - по-английски отозвался Майкл, давний американский приятель генерала.

- Это ваш далекий коллега, - тоже по-английски ответил Богомолов условной фразой, чтобы собеседник сам выбрал систему разговора: иносказательную или прямую.

- А, Константин Иванович! Как я рад снова вас слышать! - воскликнул бригадный генерал по-русски, давая этим понять, что говорить можно без опаски. - Надеюсь, моя помощь вашему тезке оказалась полезной?

- Похитители понесут самое суровое наказание!

- Полагаю, что их сообщники с нашей стороны тоже! Как здоровье? Как супруга?

- Все отлично!

- Есть проблемы?

- Пока нет, но могут появиться.

- Очень внимательно слушаю. - Голос Майкла сразу стал серьезным.

- Честно говоря, даже не знаю... - замялся Богомолов. - Он просил меня не вмешиваться!

- Кто он-то?

- Ладно, будь что будет! Через пару часов к вам вылетит Сергей Мануйлов! Почему-то генерал, несмотря на намек Майкла, что телефон не прослушивается, не решился открыто назвать настоящее имя Бешеного.

- Вот как? Это же просто замечательно! - не скрывая радости, воскликнул Майкл. - Наш приятель даже представить себе не может, какой сюрприз его ждет!

- Какой сюрприз? - мгновенно насторожился Богомолов.

- Только обещайте, что вы ничего не скажете, даже не намекнете Бешеному до отлета!

- Какой же это будет сюрприз, если я расскажу все заранее. Обещаю!

- У него сын родился!

- Сын?! У Бешеного?! - Богомолов едва со стула не свалился от изумления. Но когда он родился?

- Скоро восемь месяцев исполнится.

- Господи, почему же вы молчали?

- Об этом просила Роза. Она считает, что отец сначала должен не просто услышать о сыне, а увидеть его.

- Вот упрямая девчонка! Боже, у моего "крестника" сыну почти восемь месяцев, а он ничего не знает!

- Вы обещали, - напомнил Майкл.

- Не беспокойтесь, я всегда выполняю обещанное, - заверил генерал и тут же простонал, словно от зубной боли: - У-у-у, черт!

- Что случилось?

- У него такое событие, а ему, скорее всего, угрожает смертельная опасность.

- Здесь, у нас?

- Вот именно!

- Тогда зачем он летит сюда?

- Чтобы спасти своего брата!

- Как, и Воронов здесь?

- Да, у вас, в Нью-Йорке, - с горечью ответил Богомолов и подробно рассказал о том, что произошло с Вороновым: даже дал послушать запись последнего разговора с Савелием.

- Должен прямо сказать, что дела действительно очень серьезные, - вынужден был признать Джеймс, потом задумался ненадолго и сказал: - Вот что, Константин Иванович, вы знаете, как я отношусь к ним обоим. Знаете и то, что и Америка у братьев в неоплатном долгу. Так что не терзайте себе душу: вы абсолютно правильно поступили, что сообщили мне обо всем. Поверьте, ни вы, ни я до смерти не простили бы себе, случись с ними что-нибудь непоправимое! - К удивлению Богомолова, Джеймс почти дословно повторил его собственную мысль. - Вы не волнуйтесь, Константин Иванович: я предприму все меры, чтобы ни с тем, ни с другим ничего не случилось на американской земле!

- Спасибо огромное, генерал!

- Не благодарите меня: это я должен благодарить Бога за то, что смогу хотя бы отчасти вернуть долг вашему "крестнику" и его брату, - серьезно проговорил Майкл. - Вы же помните, что я обязан им жизнью!

Положив трубку, Богомолов почувствовал такое облегчение, словно с его души свалился тяжелейший камень.

Когда Рокотов поведал Бешеному о возможностях смертельных часов и мобильного телефона, Савелий попросил:

- Передайте Константину Ивановичу, что сегодня ему действительно удалось удивить меня.

- Непременно, - понимающе кивнул полковник.

Через пару часов Савелий, без проблем миновав таможенный контроль, уже сидел в самолете Аэрофлота, который стремительно мчал его навстречу неизвестности.

Пока наш герой летит в Америку, давайте вернемся на некоторое время назад и узнаем наконец, что произошло с Андреем Вороновым...

Добравшись до места дивизионных учений, Воронов, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания и не мешать военным, превратился в простого наблюдателя и начал осторожно расспрашивать только тех, кто оказывался в числе "убитых". Обсудив вначале общие темы, такие, как семья, любимая девушка, армейская служба, иногда даже положение в стране, Андрей осторожно подводил собеседника к важному для него предмету, старательно вылавливая нечаянно брошенные слова, намеки, интонации, а иногда даже взгляды.