Волчья стая - Александр Бушков

Он оказался плохим метеорологом – когда минут через двадцатьприехали в деревню, стало ясно, что никакого дождя не будет, грозно выглядевшиетучи довольно быстро уползли за горизонт, небо очистилось. Никто, правда, непроявил желания возвращаться на профиль – и совершенно неожиданно образовалсясвободный день: всего третий час пополудни, а заняться нечем.

Подворачивалось самое простое, но идеальное решение – идтина разведку в рассуждении, чего бы выпить. Правда, идея эта с самого началабыла обречена на провал: деньги кончились, продавать с себя было больше нечего,и после короткой вялой дискуссии стали разбредаться кто куда. Худой отправилсяк вытекавшему из озера ручейку проверять поставленную накануне на карасейвершу, Иисус завалился спать, Вася остался в избе и пытался, сам не веря вуспех предприятия, уговорить Вадима с Мухомором отправиться за удачей. Онилениво отнекивались, упирая на полную обреченность задуманного: Томка без денегспиртного не даст в страхе перед ревизией, а больше расстараться и негде. Вконце концов Мухомор безнадежно махнул рукой и ушел из избы – в дверях чуть неналетев на Пашу.

– Ага! – обрадованно рявкнул тот. – Я всю деревнюобыскал, кот Базилио, а ты вон где окопался…

– Чего такое? – насторожился Вася.

– Поднимайся на крыло. Повезешь Бакурина с бригадой в Бужур.На вечерний поезд как раз успеют.

– А завтра никак?

– Шевелись давай! Не на Луну лететь, еще засветлообернешься. Мужики уже собрались.

– Новые дела… – проворчал Вася. – Ты что, участокзакрываешь?

– Посмотрим. В любом случае двум бригадам тут делать большенечего. Пошевеливайся, да смотри у меня, если вздумаешь в Бужуре заночевать утой прошмандовки, я тебе выпишу по первое число. Чтобы вернулся к вечеру, какштык! – закончил он безапелляционным тоном, повернулся и быстро вышел,хлопнув дверью.

– Оборзел Пабло… – ворчал Вася, неторопливодокуривая. – Пока в Бужур, пока обратно – часов восемь вечера будет.Бужурский поезд на Шантарск раз в сутки, значит, вашу бригаду сегодня туда ужточно не повезу – хотел бы Пашка и вас отправить, сразу бы посадил с бакуринцами.Не собирается ж он на ночь глядя гнать машину прямо в Шантарск? А, Вадик?

– Начальство есть начальство, – равнодушно пожалплечами Вадим, сам ничего не понимавший.

– То-то. А шофер есть шофер, машина есть машина… – он схитрейшим видом ухмыльнулся. – Ежели «уазик», которому сто лет в обед, вБужуре сломается, хотел бы я знать, как Пабло мне докажет, что я не чинилсячестно до утра, а груши околачивал? Вадик, ты меня не закладывай, а я тебепузырь привезу…

– Да зачем мне тебя закладывать?

– Ну, лады. Я поехал, и чует душенька, что в Бужуре крякнетмой самоход…

– Слушай! – торопливо удержал его Вадим. – Не надомне пузыря… Телеграмму отправить можешь из Бужура?

– Да запросто. У Лизки денег возьму…

Вадим огляделся, взял со стола карандаш, нацарапал адрес наклочке серой оберточной бумаги – больше ничего подходящего не нашлось. Подумалнад текстом, чтобы было и коротко, и предельно информативно, дописал:«Жив-здоров, скоро ждите. Баскаков».

На душе моментально стало веселее.

– Отправлю, – заверил Вася, тщательно свернувбумажку. – Святое дело… Ну, пока.

Не успел он выйти, как ворвался Мухомор, бодрый иэнергичный, словно обрыдший всем телевизионный заяц с батарейкой «Дюрасел» взаднице:

– Иисус дрыхнет? И хер с ним… Пошли!

– Что стряслось? – опомнился Вадим только на улице.

– С бабкой договорился. Ей как раз дрова привезли, распилимпару сушин, потом поколем все – а бабка ставит ведрышко «какавы»! Остальных нахвост сажать не будем – самим мало…

– Ну, пошли, – сказал Вадим без особой охоты. Пить неособенно и хотелось, но неудобно было отказывать неплохому мужику Мухомору, даи делать совершенно нечего. Представив уже знакомое похмелье от «какавы», онсодрогнулся, но зашагал следом.

– Топор бабка дает, а пилы у нее нету, – в приятномпредвкушении общения с ведром «какавы» тараторил Мухомор. – Я договорилсяс Томкиной бабкой, у нее пила есть, сейчас заберем… А допивать можно и кТомке пойти, чтобы как бы и со своим, она потом обязательно еще поставит, ежелиты ее в благодарность трахнешь…

– А ты? – ухмыльнулся Вадим.

– Я не стебарь-перехватчик, я алкаш-заливальщик. Сам трись,пока молодой, я уж свое оттер…

– Эй, комбайнеры!

Они повернулись в ту сторону. У палисадника стоялапотасканная белая «хонда» года рождения этак девяностого, а ее хозяин небрежноманил их пальцем: