Адвокат. Судья. Вор - Андрей Константинов

– День добрый, извини, я краток буду. Неприятность у нас. А‑а, ты слышал уже? Ну так направь своих, чтоб там все нормально было, а мы тут сами пока разберемся… Твердолобого того попридержи, чтобы… Да, да! Ну что, тебя учить, что ли… Хорошо… А я шашлычки готовлю, карабинчик опробуем, охота знатная получится… Чем душу-то греть будем – водочкой или конинку припасти? Что?.. Ладно, ладно – будет боржомчик твоему печеночнику. Ну все.

Виктор Палыч бросил трубку на рычаги, выругался, снова начал растирать виски пальцами.

– Работают уже… Ах ты, блядство-то какое… Ладно, Сережа, ты не психуй – мы сами и следствие, и дознание по полной программе проведем… Ты иди пока, дорога у тебя трудной получилась – отдохни, выпей немножко, расслабься… Телку эту, – Антибиотик мотнул головой на дверь, – за секель можешь подержать, если хочешь…

Сергей встал, недоуменно покрутил головой, открыл было рот, чтобы задать вопрос, но Виктор Палыч не дал ему ничего сказать, подталкивая к дверям и мягко приговаривая:

– Иди, иди, Сережа, дай старику поразмышлять… Сейчас мы определимся, тогда и тебя позовем…

Челищев вышел в коридор и начал оглядываться.

– Вам сюда, – в конце коридора его манила рукой блондинка в бирюзовом кимоно. Там начиналась лестница, ведущая на второй этаж. Слева от лестницы, в небольшом холле, были три двери в гостевые комнаты. Блондинка распахнула крайнюю и впустила туда Сергея. Комната была небольшой, но уютной и хорошо обставленной.

Рядом с широкой тахтой, покрытой пушистым пледом, стоял журнальный столик. В небольшом стенном шкафу-серванте был вмонтирован телевизор с видеомагнитофоном. Отдельная дверь вела в крошечную ванную комнату с душем, унитазом, раковиной и даже биде. Пока Сергей осматривался, снова появилась отлучившаяся на несколько минут блондинка, неся поднос с большим кофейником, чашкой и вазочкой печенья. Поставив поднос на столик, она улыбнулась Челищеву:

– Может быть, вы хотите что-нибудь еще?

Полы ее кимоно как бы невзначай разошлись, показывая полные ноги с нехарактерным для начала весны южным загаром.

– Нет, спасибо, – Сергей растянулся на тахте, предварительно повесив куртку на вешалку. Массажистка бесшумно исчезла.

Челищев достал сигарету и с наслаждением затянулся. За прошедшие с момента гибели Доктора часа два у него впервые появилась возможность попытаться спокойно все обдумать и проанализировать. «Похоже, Палыч, действительно, ни при чем… Но кто же тогда?.. Кто?»

Между тем Антибиотик давал указания верзиле в темном костюме:

– Вася, вызывай сюда срочно весь коллектив: Ледогорова обязательно, Иваныча, Муху, Ильдара, Сазона – короче, всех. Передай, чтобы все бросали и сюда пулями летели.

Двухметровый Вася коротко кивнул и отправился выполнять поручение. Виктор Палыч оскалился, сплюнул прямо на пол, снял рывком телефонную трубку, быстро набрал номер и заблажил:

– Мишанечка? Как сам-то? Не видел тебя давно, пропал ты куда-то? Уважил бы старика, пропарил бы в баньке, лучше тебя ведь никто веничком работать не умеет… По рюмахе бы пропустили, посидели бы, а то все работа да работа, а от работы кони – и те дохнут. А?.. Так прямо сейчас и приезжай в Комарово, ты ж бывал у меня, не заблудишься… Ну и ладушки, жду тебя.

Антибиотик бросил трубку, сплюнул еще раз на пол и улыбнулся.

Примерно через час к даче Виктора Палыча начали съезжаться автомобили, доставляя вызванных авторитетов. Вокруг дома образовался еще один своеобразный «рубеж обороны» из запаркованных «мерседесов» и «BMW».

Все прибывшие рассаживались в большом зале, недоуменно переглядываясь и пытаясь понять, с чего вдруг старик так спешно назначил общий сбор. Между тем Антибиотик помешивал кочергой поленья в камине и никому ничего не объяснял. Пошептаться он успел лишь с подъехавшим чуть раньше остальных Иванычем – крепким мужиком лет сорока пяти, прикрывавшим лысину кепкой с большим козырьком, постоянно надвинутым на глаза. Кепку эту Иваныч не снял даже в доме, так и сидел в ней, исподтишка наблюдая за остальными.

– Кого ждем-то? – не выдержал Валера Ледогоров, самый молодой из присутствующих. Он отличался курчавившимися «мелким бесом» волосами, перебитым носом и мощной челюстью, о которую легко можно было сломать руку. Ледогоров ерзал в своем кресле и нетерпеливо посматривал на часы.

Антибиотик на вопрос никак не прореагировал, продолжая ковыряться в камине. За него ответил Иваныч:

– Сейчас Стреляный подъедет – и начнем… А вот и он. Долго жить будешь, Миша.

Миша-Стреляный явился, как всегда, в светлом костюме и жизнерадостно поприветствовал всех собравшихся:

– Хо! Да тут вся честная компания! Физкульт-привет, бродяги!

Антибиотик (халат он успел сменить на теплые синие брюки и толстую фланелевую рубашку) отвернулся, наконец, от камина и громким радостным голосом возвестил:

– Ну вот и Мишаня подъехал! Садись, Мишенька, садись, тебя ждем, начать не можем. Расскажи нам, как работается, как успехи?

Стреляному кресла не досталось, и он вынужден был неуклюже опуститься на низкий пуфик, обтянутый легкомысленным розовым шелком. Его хорошее настроение, похоже, начало быстро портиться.

– А в чем дело-то? – Стреляный завертел головой. – Успехи, они у комбайнеров…

Виктор Палыч прошелся по залу, оглядел всех присутствующих.

– Тут, Миша, тема одна возникла… Непонятки… Может, ты их и прояснишь?

Антибиотик неожиданно быстро подскочил к Стреляному и ударил его разведенными пальцами в глаза:

– Ты что наделал-то, пес смердячий, что наделал, спрашиваю?!

Миша взвыл и свалился с пуфика.

– За что, босс, за что?!

Виктор Палыч вместо ответа ударил его ногой в лицо.

– Я ведь говорил тебе, Мишаня, маза[50]всегда за мной будет!

Стреляный встал на колени, на его верхней губе выступили мелкие бисеринки пота.

– Босс, легавым буду, не знаю, о чем речь!

Все приглашенные Антибиотиком, похоже, тоже не понимали, что происходит, но сидели молча. Только Иваныч ухмылялся из-под козырька своей кепочки. Виктор Палыч сел в кресло и закинул ногу на ногу:

– Не крути динаму, Миша, мы тебе не мокрощелки, чтобы ты здесь фраерил. Я ведь тебе фуфел уже чистил, чтоб ты лишний раз не халявил, да, видно, не усек ты… За что ты, Миша, Доктора замочил?

Стреляный стал очень бледным, у него задергался правый глаз. Затравленно озираясь, он наталкивался на холодные взгляды бывших корешей.

– Братва, я, бля буду!..

– Ты уже блядью стал, когда честного пацана замочить решился. Не понти, тебя твои же сдали, – вступил в разговор Иваныч.