Акция устрашения - Александр Тамоников

— Коля! Пройди в кабину пилотов и пригласи ко мне командира экипажа для обсуждения порядка действий на аэродроме назначения. Скажи, мол, что полковник получил по связи уточнение задачи. Я буду на заднем сиденье.

Есипов отправился к кабине, Калинин перешел в хвост салона, где присел в кресло последнего, свободного ряда, около иллюминатора. Через минуту к нему подошел молодой подполковник Евгений Шульгин, спросил:

— Вы хотели меня видеть, полковник?

— Да, присаживайся! Уточним кое-какие детали.

Пилот попросил:

— Только, пожалуйста, оперативно! Я не должен покидать своего места!

— Хорошо!

Подполковник присел рядом с Калининым.

Александр же спросил в лоб:

— Скажи, подполковник, сколько тебе заплатили за предательство?

— Что?..

Хоть и был подобный вопрос для командира корабля неожиданным, он сумел совладать с собой, вполне умело изобразив удивление, смешанное с возмущением. Вот только левая щека отчего-то задергалась нервным тиком. Калинин повысил голос:

— В очко, козел! Ты не понял вопроса?

— Я… я…

— Что «я»?

Пилот попытался встать, но в живот уперся глушитель пистолета Калинина. Командир отряда спецназа проговорил:

— Сиди смирно, или я мигом нашпигую тебя свинцом! Отвечать быстро и правдиво. Кто конкретно приказал тебе имитировать в воздухе аварийную ситуацию и посадить самолет на поле бывшего авиационного Центра ДОСААФ в Гвардейском? Сам Босс?

Шульгин непроизвольно спросил:

— Какой Босс?

— Твой Босс! Главарь всего вашего бандитского шалмана, который пытается убрать Али Асханова.

— Но я не знаю никакого Босса.

Калинин усмехнулся:

— Конечно, его никто не знает, но хрен с ним. Боссом уже занимаются другие люди. Однако ты не ответил на вопрос: кто приказал тебе посадить самолет в Гвардейском? Только учти, урод, времени у меня очень мало. Либо ты беспрекословно сотрудничаешь со мной, либо… либо я отдаю приказ своим парням нейтрализовать экипаж. Объяснить, ЧТО означает у спецназа нейтрализация?

Подполковник, только что уверенно игравший свою роль, вдруг сник. Застонав, он обхватил руками голову:

— У-у… ведь чувствовал, что добром это не кончится, чувствовал и все же повелся.

Шульгин медленно опустил руки, тряхнул головой:

— Ладно! Теперь все одно кранты! Приказ на посадку отдал мой непосредственный начальник генерал-майор Ерохин.

— И как он объяснил свое требование? Причину назвал?

Подполковник криво ухмыльнулся:

— Ерохин никогда ничего подчиненным не объясняет. Отдает приказы, и их выполняют! Неукоснительно!

— Да что ты? Смотри, какой начальник! Вот бы везде так в армии! Но вернемся к теме. Значит, тебе не объяснили, почему ты, имея на борту одного из главных и кровавых преступников современности, за которым столько лет охотились спецслужбы различных ведомств, должен посадить самолет у черта на куличках?

— Повторяю, генерал никогда и ничего не объясняет. Мне было приказано забрать группу спецназа и какого-то плененного чеченца. Кстати, кто он такой, я узнал лишь в Союзной. И по пути в Москву, имитировав, как вы знаете, технические неполадки в энергоснабжении лайнера, совершить вынужденную посадку на аэродроме у поселка Гвардейский. Все!

Шульгин замолчал.

Калинин переспросил:

— Все ли, подполковник? И ты не знаешь о том, что сразу же после посадки «Як-40» должны атаковать бандиты?

— Нет!

— Дела! Ты что, решил сгореть в самолете вместе с нами? Или тебе это тоже приказал Ерохин?

Пилот потер виски, признался:

— Генерал приказал, посадив самолет, экипажу покинуть его якобы в целях выявления и устранения «неисправности» и… уйти в лесополосу. Что должно произойти дальше, мне неизвестно!

— И ты не догадываешься?

Подполковник попытался отвернуться от Калинина, но полковник резко развернул Шульгина обратно:

— Не догадываешься, сучок?

Летчик сорвался.

— И что из того, что догадываюсь? Я не могу ослушаться Ерохина, иначе всей моей семье смерть!

Калинин сощурил глаза:

— А выполнив приказ, должен получить… ну, продолжай, сколько ты должен получить денег за вынужденную посадку?

Шульгин выдохнул:

— Полтинник.

— Пятьдесят штук баксов?

— Евро!

— Вот как? И где ты должен получить эти евро?

— В Москве.

Командир отряда спецназа покачал головой:

— Угу! Понятно! Вот только губишку ты, браток, по-моему, раскатал напрасно. Нет, тебя, конечно, рассчитают, оплатят работу по полной программе, устроя шикарную кремацию в кабине этого лайнера. Ты что, Шульгин, действительно думаешь, Босс, который, видимо, и твоего Ерохина держит под собой, даст тебе уйти из Гвардейского? Чтобы тебя быстренько повязали органы безопасности и ты начал петь о своем замечательном генерале, который так щедро оплачивает служебные задания?

Пилот воскликнул:

— Но я обязан выполнить приказ! Даже во спасение своей семьи!

Калинин буквально пронзил летчика взглядом:

— Врешь!

— Что?

— Врешь, говорю! Может, как пилот ты и профессионал, но вот в делах, в которые ввязался, — полный профан, или по-иному — лох! Какой смысл шантажировать тебя семьей, когда ты за деньги готов мать родную продать? Короче! На беседу у нас не осталось времени, сейчас ты должен сделать выбор: либо работать на меня, либо подохнуть! Других вариантов для тебя не предусмотрено! Ну?

От слов грозного командира отряда спецназа подполковник побледнел и, сжавшись в комок, проговорил:

— Да, да! Я готов подчиниться вам!

— А куда бы ты делся? Вопрос — экипаж с тобой заодно?

— Он только знает, что якобы по планам спецназа, то есть вашим планам, самолет должен совершить промежуточную посадку, при этом имитируя неисправность.

— Вот как? По планам спецназа? Неплохо придумано. Что же это Ерохин не проинструктировал тебя, как вести себя в случае вмешательства в режим полета этого самого спецназа? Тогда бы ты хоть про семью не врал!

Шульгин пожал плечами:

— Не знаю!

— А я скажу, почему. Потому, что не просчитал Босс вероятности подобного развития событий. Как не просчитал и того, что сам в итоге окажется жертвой! Ну, да черт с ним! Значит, так. Сейчас с одним из моих профи возвращаешься в кабину и извещаешь экипаж о том, что получил отбой приказа на промежуточную посадку. Далее, продолжаешь полет в прежнем режиме, но сажаешь самолет не там, где это указано в полетном задании, а на другом аэродроме. Где именно, при подлете к Москве я тебе скажу!