Русский - Питер Гримсдейл

Деревья Булонского леса шелестели на ветру; этот звук успокаивал. Через несколько столиков от них не переставая лаяла какая-то собачонка. Чем больше торта совала ей хозяйка, тем громче она визжала. Владимир испустил долгий стон:

— Боюсь, мне придется пристрелить это животное.

— Попробуй отвлечься, — посоветовала ему Оморова, поднимая голову от айпада, чтобы Дима смог прочесть ее слова по губам.

— Я в отставке, — произнес Дима, глядя на нее сквозь темные очки. — Сегодня воскресенье. Я в Париже, отдыхаю и расслабляюсь. И поскольку после взрыва я еще ничего не слышу, то мне эта собака безразлична.

Он снова поднял бинокль и принялся рассматривать гуляющие пары.

— Знаешь, тебя за это могут забрать в полицию.

— А откуда ты знаешь, на кого я смотрю?

Среди чашек с кофе и стаканов аперитива лежала «Геральд трибюн». Владимир кивнул на заголовок: «С героя-морпеха, предотвратившего ядерный взрыв, сняты все обвинения».

— Как ты думаешь, может, они все это насочиняли — чтобы от французов не отставать? — Он зачитал вслух остальное. — «Террорист убит во время погони в метро». Чушь какая-то. Только что Блэкберн сидит в кутузке за убийство офицера, и вот он уже скачет по рельсам в метро, гоняясь за террористом номер один. Да никогда не поверю.

— В Америке свободная пресса. Они ничего не сочиняют. Поверь мне, американцы на такое способны. Именно поэтому они правят миром. А кроме того, я знаю, что мой приятель Блэкберн — человек безграничных возможностей. Вот почему я лично выбрал его для этой работы.

— Ну вот, теперь ты сочиняешь на ходу. Ведь это он рассказал тебе о Соломоне.

— И сколько вы там были знакомы — два часа?

— У меня бывали любовные истории и покороче.

Оморова взглянула на Владимира, и на ее лице сфинкса появилась гримаса отвращения; затем она улыбнулась Диме:

— Ты опроверг миф о плохих русских. На самом деле, думаю, тебе пора начать писать мемуары. Возможно, это будет бестселлер.

— Только конец мне придется придумывать. Совершенно ничего не помню.

— Детонатор сработал, но ядерный заряд не взорвался, потому что ты его отсоединил. Ты спас Париж.

— Ага, только французам это не слишком понравилось. Поэтому они подняли такой шум из-за небольшого побочного ущерба.

Дима нашел то, что искал, опустил бинокль, схватил трость и с ее помощью поднялся со стула.

Оморова погрозила ему пальцем:

— Только осторожно, мы не хотим опять соскребать тебя с асфальта.

— Куда это он? — спросил Владимир.

— Думаю, какое-то незаконченное дело, — сказала Оморова.

Дима с трудом шел вперед, волоча загипсованную ногу и не зная, что сейчас произойдет. Он не приготовил речи. Он решил просто действовать по обстоятельствам, сначала посмотреть, как пойдет разговор, а потом, может быть… А может, и нет. Но даже если бы он что-то и придумал, это все равно не пригодилось бы ему: выслеживая Адама Леваля и его жену, он не заметил шедшую за ними следом пожилую пару.

— Эй!

Адам, заметив Диму, помахал ему:

— Вот это сюрприз!

Он схватил Диму за руку, пожал ее, затем обнял его. Девушка улыбнулась.

— Натали, это Дмитрий Маяковский.

Адам повернулся к увлеченным разговором мужчине и женщине:

— Дима, позволь представить тебя моим родителям. Мама, папа, познакомьтесь со спасителем Парижа. И моим новым героем.

Но Дима молчал — он не мог найти нужных слов.