Червонная дама - Алексис Лекей

И случилось это несколько месяцев спустя после того, как в чаще бретонского леса другой подросток был убит выстрелом из арбалета. Расследование, возглавляемое тем самым жандармом, ни к чему не привело. Убийцу так и не нашли.

Теперь, когда все кусочки головоломки отыскались, составить целостную картину не составляло особого труда.

Сын жандарма убил мальчишку. Почему? Возможно, этого они никогда не узнают. Жандарм завел следствие в тупик, а сына отослал за тридевять земель — от греха подальше, на случай, если дело будет вновь открыто. Парню — случайно или хитростью — удалось воспользоваться документами другого подростка, погибшего в море. Совершил ли он тогда свое второе убийство? Скорее всего, это тоже навсегда останется тайной. Наверняка здесь не обошлось без помощи кого-то из членов судовой команды и местной администрации. Но в итоге он вернулся во Францию под именем утонувшего Жана-Мари Мерьена.

Тут же Мартену вспомнилось, что они так и не смогли найти регистрацию красного мотоцикла. Номер начинался с девятки и заканчивался пятеркой. Но Жаннетта установила, что свидетельница, сообщившая о номере, вероятно, страдала дислексией. А если номер не начинался, а заканчивался девяткой? Код департамента Финистер — 29. Мартен позвонил к себе в отдел и попросил дежурного срочно проверить, зарегистрирован ли в 29-м департаменте красный мотоцикл на имя Мерьена или — он колебался не дольше секунды — Лемерле, то есть того самого жандарма.

Кроме того, Мартен потребовал передать срочное сообщение в уголовную полицию Бреста, чтобы они немедленно задержали бывшего жандарма.

Розелина сидела на пассажирском сиденье рядом с мужем. Она смотрела на бегущую впереди дорогу, но на самом деле не видела ее. Руки он ей развязал и застегнул на ней ремень безопасности. Обычная семейная пара, в теплый летний день отправляющаяся на прогулку за город.

Он предупредил ее: шевельнешься — снесу башку. Она и не шевелилась, но вовсе не от страха. Просто пока она жива, у нее еще есть шанс помочь молодой женщине, запертой в багажнике машины. Она понятия не имела, как за это взяться, но такая возможность, пусть и ничтожно малая, все же существовала.

Они направлялись на запад. Зачем? Об этом она могла только гадать, но потом вспомнила, что в начале их совместной жизни он как-то рассказывал ей о Бретани, где провел детство. От ее заинтересованных вопросов он отмахнулся, добавив лишь, что никого из родных у него не осталось. Ложь? Наверное. Она покосилась на сидящего слева от нее мужчину. Он сидел с сосредоточенным лицом, глядя на дорогу, и сжимал руль крепкими мозолистыми руками. Что он затеял?

Розелина ничего не знала об убийце с арбалетом. Газет она не читала, телевизор не смотрела, но ее не покидала уверенность, что часы ее жизни — как и жизни запертой в багажнике женщины — сочтены. Еще она знала, что просить его о пощаде не имеет никакого смысла. Он жил в каком-то своем мире, где значение имели только его желания. За те несколько недель, что он перестал ее бить, в нем созрело что-то страшное, и теперь пришла пора этому страшному вырваться на свет.

Если счастливая возможность вдруг представится, сумеет ли она воспользоваться ею? Она чувствовала себя слабой, невероятно слабой, не способной к сопротивлению. Вздумай он снова связать ее, она примет это как должное. И уж тем более не сможет помешать ему прикончить ту женщину в багажнике.

Но почему он все это делает? Почему перестал ее бить? Ей следовало раньше догадаться, что он поменял свое поведение не просто так. Ей следовало задуматься. Он жил на свете с единственной целью — причинять страдания другим. Он не принадлежал этому миру и попал в него по ошибке. Он разрушал все, до чего мог дотянуться. Какая же она была дура! Как могла не понять, что он опасен не только для нее, но и для всех остальных.

Если сейчас схватить руль и резко вывернуть его, машина потеряет управление и вылетит на обочину. Он не успеет ей помешать. Они оба погибнут. Нет. Так рисковать она не имеет права. Даже если ей удаст ся вывести его из игры, женщина в багажнике тоже не уцелеет.

Мартена срочно вызвали на ковер к высшему начальству.

Руссель уже был там, и их обоих пригласили в кабинет директора.

Директор, которому было пятьдесят девять лет, получил назначение на свой пост совсем недавно и не успел еще до конца освоиться. Шеф канцелярии представил ему Мартена (директор знал только Русселя), и именно Мартену пришлось первому отвечать на вопросы.

Мартен тихо злился, но все же взял себя в руки и представил максимально полный, хоть и сжатый отчет по делу.

— Что вы планируете предпринять в ближайшее время? — спросил директор.

— Думаю, надо обратиться к прессе и как можно шире распространить информацию о личности и внешних данных этого человека, а также двух его заложниц.

— А если он испугается и постарается побыстрее от них избавиться?

Мартен замешкался, но лишь на секунду. Ответ на этот вопрос был у него готов.

— Я не знаю, господин директор, какие мыслительные процессы протекают в мозгу этого человека. Но до сих пор он демонстрировал определенную последовательность в действиях. Насколько нам известно, он намерен убить обеих женщин — если уже не убил. Если он поймет, что мы на него вышли, то быстро сообразит, что не в его интересах причинять им зло. Они могут послужить ему обменной валютой. Кроме того, поскольку мы не знаем, в каком направлении он скрылся, это поможет нам привлечь свидетелей.

Директор задумчиво посмотрел на шефа канцелярии и Русселя.

Руссель кашлянул.

— Я не вполне согласен с Мартеном, — сказал он. — Этот человек явно не способен противостоять приступам ярости. Если он узнает, что мы его вычислили, то захочет немедленно отыграться на заложницах.

— Совершенно верно, — кивнул Мартен. — Вот только убить жену он задумал уже несколько недель, а то и месяцев назад и разработал глупый, но крайне сложный план, чтобы, как ему кажется, выйти сухим из воды.

Все замолчали.

Директор встал из-за стола и принялся мерить шагами кабинет.

Мартен уже знал, что будет делать. Независимо от того, какое решение они примут, он оповестит прессу. Он был уверен в своей правоте. И пусть после этого его переводят в Монсо-ле-Мин.

— Хорошо. Я понимаю вашу аргументацию, Руссель, — наконец сказал директор. — Скажу больше, я склоняюсь к вашему мнению.

Мартен почувствовал, как у него напряглись мышцы. Ну что ж, тем хуже для его карьеры в полиции.

Но директор еще не договорил.

— Однако, — продолжил он, — следствие с самого начала ведет Мартен. Мы немедленно передадим сообщение в прессу.

Мартен незаметно выдохнул. Директор дружески положил руку на плечо шефа канцелярии:

— У Дюрье есть все контакты. Передайте ему информацию, которую следует распространить.

Руссель, судя по его виду, нисколько не расстроился. Мартен понял, что Руссель в любом случае занял бы позицию, противоположную его собственной. Таким образом он прикрывал свою задницу. Если метод, предложенный Мартеном, сработает, никто и не вспомнит, что Руссель против него возражал. Зато в случае провала Руссель будет в порядке: он ведь предупреждал!