Подвиг в прайс не забьешь - Андрей Негривода

...Андрей встал из-за своего компьютера и подошел к окну...

«...Ну вот... Вот и еще один год жизни „прожит“ за месяц в воспоминаниях... Наверное, самый тяжелый год моей жизни... Сколько нервов, сколько пота и крови отобрал у меня тот год... Словами-то и не расскажешь! Не хватает тех слов, не находятся! А даже если и нашлись бы, то ведь не поверит же никто!.. Потому, что вся эта история больше похожа на сказку или на голливудский боевичок, сценарий к которому писал новоявленный Ганс Христиан Андерсен от военной тематики... Да... Серьезная такая сказочка-ужастик для взрослых и не слабонервных!.. Только... Мне-то этот „сценарий“ написала сама жизнь...»

Он походил немного по кухне, заварил себе кофе, а мысли его все так же продолжали крутиться вокруг одного и того же:

«...А может, и не надо все это никому? Может... Кому нужны воспоминания потрепанного войной „дважды пенсионера“?.. Только... Тогда придется забыть и тех отличных, мужественных парней, которые остались там... Кто в горах, кто в джунглях... И что? Оставить, задвинуть в самый дальний угол своего „чердака“ память о них?! О Задире, о Готе?!. Но ведь я же обязан им! Обязан самым дорогим, что есть у человека, – жизнью... И это я, а не они, сижу сейчас здесь, пью этот кофе!.. Ну уж не-ет!!! Никогда я не забуду своих друзей! Никогда!!! И самое малое, что я могу сейчас для них сделать, так это рассказать о них в своих книгах! Потому что эти парни этого достойны! И я расскажу о них, о всех!..»

Филин опять уселся за клавиатуру компьютера и стал вспоминать...

«...А тот год... Тогда, 25 октября, он еще не закончился для меня... Оказалось, что „мой взвод“, полноправным командиром которого вот уже год был Стар, 1 ноября отправляется... в Афганистан!.. В составе контингента американских и английских десантников Франция приняла решене тоже поучаствовать в поимке Бен Ладена... Я тогда встал на дыбы и попросился вместе с ними, но Паук поставил условие – если мне удастся убедить врачей, что я действительно готов к этой работе... Это было сложно! Сложно еще и тем, что они „обнаружили“ на мне следы трех операций, о которых они еще не знали... А когда выяснилось, что левое легкое „тю-тю“... „...Мы даже не уверены, что вы сможете просто служить! – проговорил тогда хирург. – А уж о горных условиях Афганистана вообще не может быть и речи! Там и здоровым-то крайне тяжело!..“... И мне в течение четырех дней пришлось доказывать этим эскулапам, что они очень ошибаются на мой счет и что я не верблюд, мать их!.. А последним аргументом в пользу моей правоты стало преодоление „спецполосы препятствий“ на время и в полной выкладке 30 октября... Ох, как же я тогда хотел быть рядом со своими „пацанами“, ох, как хотел!.. Норматив времени, в который укладываются далеко не все, я тогда даже перекрыл!.. Правда... Если бы не Мари, которая в самом конце полосы поджидала меня с ватным тампоном, обильно смоченным нашатырным спиртом, и пластиковой бутылкой воды, то я, наверное, так там на той полосе и остался бы навсегда... Но... Повезло... Врачи мою „реанимацию“ не видели...

А Маришку было жаль...

Эх! Видел бы кто тогда ее глаза!.. Грустные глаза лани!.. Она так долго меня ждала и... Через несколько дней ей проходилось опять со мной прощаться...

– Ты вернешься?

– Обязательно, Мари!

– Ален! Андрей!.. Это Афганистан!.. Там очень опасно!..

– Я буду беречь себя... Для тебя, капитан Савелофф!

– Обещаешь? Пообещай мне!

– Обещаю!

– Хорошо... Я подожду еще...

– Я ненадолго, Мари. Эта командировка всего-то на два месяца!

– Да, я знаю... 30 декабря вы должны вернуться...

– Вот видишь!

– Но я очень боюсь за тебя!

– Не бойся... Там я уже бывал... Места знакомые... Так что...

– Все будет хорошо?

– Именно! Все будет хорошо!..

...Да... Этот наш последний разговор... Никогда я не прощу себе, что не послушал тогда эту девушку! Никогда, наверное!..»

Андрей вновь оторвался от своего компьютера, подошел к окну и закурил, какую уж по счету сегодня, сигарету... Он вспоминал... Вспоминал не только события... Он вспоминал людей, близких его сердцу, которые были безвозвратно потеряны...

...У беды глаза зеленые

Не простят, не пощадят.

С головой стою склоненною,

Виноватый пряча взгляд.

В поле ласковое выйду я

И заплачу над собой.

Кто же боль такую выдумал?

И зачем мне эта боль?..

«...Мари...

...А я... Я все же улетел 1 ноября вместе со своим взводом... В качестве «куратора» предстоящих спецопераций, как представитель штаба. Как в свое время ездил и Скорпион, и раньше это делали другие офицеры... Теперь я перешел в статус «штабного». Странное и необычное для меня было это состояние, но... Теперь это было «мое место».

Андрей прошелся в последний раз, затем подошел к компьютеру и решительно захлопнул на нем крышку.

Все! Теперь все!..

Год закончен!..

Нет! Ему, конечно же, было еще что рассказать!

И о том дежавю, которое он испытал, вернувшись в Афганистан через тринадцать лет!.. И о том, как он «координировал» свой взвод в Кот д’Ивуаре через полтора года... И о том, как наконец-то вернулся на родину, в Одессу через столько лет!..