Однажды преступив закон… - Андрей Воронин

– Готово, командир, – сказал он, подходя к Разгонову, и обернулся к Юрию:

– Я что хотел сказать, Юрок. Этот парень, может, и мент, но я его пару раз видел с тем типом, который вашего Зуева прихватил.

– С Умаром?

– С Умаром, с Омаром – мне по…

Он не договорил, потому что Разгонов вдруг выстрелил в него прямо из кармана своего кожаного плаща. Юрий сделал резкое движение вперед, но пистолет уже смотрел ему в лоб.

– Спокойно, Инкассатор. Черт, испортил плащ из-за этого ублюдка… Спокойно, я сказал! Для тебя это ровным счетом ничего не меняет. Должен же я был как-то тебя раскачать! Зато посмотри, какой блестящий результат. Нам с тобой еще работать и работать, так что будет лучше, если ты успокоишься. Не ищи меня, я сам тебя найду.

Пятясь, он сел в машину, захлопнул дверцу и укатил.

Юрий опустился на колени перед лежавшим в грязи Копыловым. Тот был еще жив, хотя рана выглядела довольно скверной.

– Не волнуйся, браток, – сказал Юрий. – Вот гад! Чтоб он разбился на этой своей машине!

Копылов разлепил запекшиеся губы и криво улыбнулся.

– Разобьется, – с трудом выговорил он. – Это я тебе.., гарантирую.

…Майор Разгонов гнал в сторону Москвы, держа солидную безопасную скорость – восемьдесят километров в час. Начинало смеркаться, и он включил фары. Разгонов был доволен. Конечно, никакого “дела Филатова” в природе не существовало, но Инкассатор, кажется, поверил. Он вообще был доверчив, и эта симпатичная черта в конце концов привела его в лапы Разгонова. Какой это будет агент!

Дождь внезапно усилился, а потом и хлынул как из ведра. Разгонов небрежно передвинул рычажок и услышал, как с легким жужжанием включился электромотор, но щетки стеклоочистителей остались безжизненно лежать у нижнего края лобового стекла. Майор раздраженно пощелкал переключателем, но проклятые “дворники” не подавали признаков жизни. По стеклу потоками струилась вода, и сквозь эту колеблющуюся завесу Разгонов увидел совсем рядом фары встречного грузовика. За ними маячили еще одни, и еще – навстречу двигалась целая колонна тяжелых трейлеров, тревожно мерцая зажженными фарами и рыча мощными дизельными моторами.

Передний грузовик пронесся мимо. Его колеса угодили в заполненную водой выбоину, и на лобовое стекло “девятки” с плеском обрушилась, казалось, целая тонна грязной воды. “Дворники” по-прежнему не работали. Разгонов крутанул руль вправо, чтобы сослепу не влететь под следующую фуру, и нажал на тормоз. Педаль провалилась, не оказав никакого сопротивления, и прямо перед собой майор увидел стремительно несущийся навстречу полосатый рельс ограждения. Выворачивая руль влево, он вспомнил, что совсем недавно проехал знак, предупреждавший о приближении к крутому повороту. Сквозь водяную пленку в лицо ударил ослепительный свет, загудел мощный клаксон. Разгонов увидел в метре от себя огромный радиатор тягача, бросил руль и закричал, прикрыв лицо скрещенными руками. То, что от него осталось, смогли извлечь из сплющенных, дымящихся обломков только через несколько часов, когда пожар уже закончился и железо остыло настолько, что за него можно было взяться руками.

…Примерно в это же время с Братеевского моста в Москву-реку, потеряв управление, свалился автомобиль марки “Победа”. Свидетели, которых было много, в один голос утверждали, что, когда кофейная “Победа”, проломив ограждение, взмыла над краем моста, водитель сидел за рулем. К утру спасатели пригнали кран и вытащили машину из воды. Что послужило причиной аварии – выяснить не удалось. Возможно, водитель просто был пьян, но его тело так и не было найдено. Вероятно, его унесло течением. Некто Ю. А. Филатов, на чье имя был зарегистрирован автомобиль, исчез примерно в это же время, из чего впоследствии был сделан логичный вывод, что именно он сидел за рулем той машины.

И только водитель такси, известный в своем таксопарке под кличкой Бармалей, который в ночь гибели Филатова подобрал в километре от Братеевского моста мокрого, дрожащего пассажира, знал, что это не правда. Он ни с кем не поделился своим знанием, потому что от природы был молчалив.