Воздаяние храбрости - Владимир Соболь

Часа через два, покружив вокруг дороги, ведущей на Айдос и далее в Бургас, они подъехали к кронверку. Капитан Ключарёв, комендант укрепления, сам встречал их у входа. Тринадцать лошадей гуськом въехали за стены под внимательными взглядами караула. Все знали, что веселый и храбрый генерал Мадатов замечает все упущения по службе и взыскивает очень сурово. Ну и что с того, что сам Мадатов ведет разъезд, но кто там пристроился к его группе, еще неизвестно. Двенадцать всадников проехали на открытое место перед домиком коменданта и спешились. Тринадцатая лошадь несла тело, завернутое в шинель и перекинутое через седло. Страшный сверток сняли и положили на землю.

Мадатов кинул поводья вороного одному из казаков.

– Выведи, оботри, накорми.

– Не извольте беспокоиться, ваше превосходительство! – ответил казак с веселой готовностью. – Да такому коню со всем удовольствием.

Ключарёв подошел ближе и спросил, показав на труп:

– Турки?

– Турки, – неохотно ответил Валериан. – В трех верстах заметили группу на дороге. Крикнули остановиться, они побежали. Мы поскакали за ними. А у поручика подпруга, наверное, расстегнулась. Мы сразу и не заметили. Турок не догнали, они кинулись наверх по склону между камней. Повернули, начали искать Уржумцева. Да его кто-то раньше нашел. Покажи ему, Дмитрий.

Второй адъютант, оставшийся в живых, подошел с видимой неохотой и развернул шинель. Ключарёв нагнулся, вгляделся и ахнул. Адъютант тоже бросил невольный взгляд на изуродованное тело товарища и, хотя уже знал, что он увидит, не выдержал. Отбежал в сторону, в темноту, и слышно было, как его там выворачивает наизнанку.

Валериан смотрел на останки того, кто еще несколько часов назад был красивым и милым, полным молодой жизни, многообещающим офицером, и в который уже раз поражался жестокости людей, с которыми его сводили дороги войны. Те же мысли бродили в голове Ключарёва.

– Ну что за народ, ваше сиятельство?! Понятное дело – зарубил, застрелил, заколол, зарезал. На то и война. То мы их, то они нас. Но чтобы так над мертвым изгаляться! Как и не люди.

– Он еще живой был, когда они его резали, – сказал Валериан, стараясь изо всех сил, чтобы голос его звучал размеренно и спокойно. – Видишь, рот у него землею забит? Это чтобы не кричал. Все, насмотрелся, я думаю. Закрывай шинель, вернемся в лагерь, похороним по-человечески. А теперь покажи, что у тебя здесь творится.

Ключарёв был офицером надежным, и Валериан ему вполне доверял, но не считал возможным выделять кого-то из подчиненных. Проверять, так проверять всех, а если уж человек хорош, то следует дать ему возможность отличиться в сражении – поставить на опасное место, скажем, рядом с собой.

В кронверке служба тянулась по заведенному порядку. Часовые стояли в назначенных им местах и ловко брали оружие на руку, едва заслышав крадущиеся шаги. Пушки на барбетах казались вычищенными и исправными. Свободные от дежурства спали в домах и землянках. Только у северного бастиона Валериан вдруг заметил солдат, толпившихся у костра, и немедленно повернул к толпе.

Заметив подходящего генерала и поспешающего за ним коменданта, солдаты замолчали и подтянулись. Совсем еще юный прапорщик выскочил вперед и начал рапортовать срывающимся голосом. Валериан досадливо отмахнулся.

– Что у вас тут?

Ключарёв немедленно ступил вперед, заслонил растерявшегося юношу.

– Изволите видеть, ваше сиятельство, турки. Гарнизон Варны, те, которых отпустили под честное слово, уходят через горы. А погоды уже не летние. Они же без еды, без зимней одежды. Солдатики тут приняли двоих, обогрели.

Валериан резко шагнул вперед, точно прыгнул. Стоящие рядом попятились.

Пристроившись у костра, двое турецких солдат уплетали из одной миски горячую мамалыгу. Один был выше, выглядел изможденнее. Второй был – Абдул-бек. Впрочем, Мадатов никогда не сталкивался с ним вплотную и не смог бы узнать в лицо, даже если бы тот и был одет, как подобает знаменитому и могущественному беладу. Сейчас грязный, оборванный, осунувшийся бек походил на огородное пугало. Оба приблудившихся турка никак не походили уже на солдат. Но у обоих еще могло хватить сил и желания надругаться над пленным.

Валериан положил руку на эфес и потащил саблю из ножен. Он уже не помнил себя от гнева, да и мало что видел вокруг. Красный туман вдруг стал перед глазами, и только одно желание – мстить – распирало его широкую грудь.

Абдул-бек бросил ложку и медленно встал, не отрывая глаз от вынырнувшего из темноты кровника. Второй турок, не выпуская миску из рук, засучил ногами, пытаясь отползти от неминуемой смерти. Но Абдул-бек одной рукой, не глядя, схватил его за шиворот и вздернул на ноги. Несколько долгих секунд они с Мадатовым упирались друг в друга глазами.

– Ваше сиятельство, – негромко и не очень уверенно заговорили те, кто остался за спиной генерала. – Ну – нехристи, ну – бусурмане, но – тоже ведь люди.

Валериану сделалось стыдно, что он так вспылил на глазах у своих солдат. Разжал пальцы, и клинок мягко скользнул снова в ножны. Мадатов развернулся и пошел прочь. Ключарёв ускорил шаг, стараясь держаться рядом.

– Вот что, капитан, – сказал Мадатов, решившись. – Прикажите людям жечь ночью костры и варить кашу в котлах. Много еще будет выходить на нас этаких… В городке я то же скажу. А утром пошлю разъезды подбирать ослабевших и еще не замерзших. Зерна должно нам хватить. Днями отправлюсь в Козлуджу, поговорю с командиром корпуса. Думаю, нам помогут. Действуйте!

– Слушаюсь! – Ключарёв, видимо, был доволен, что самовольство его людей откликнулось и в душе генерала.

Высокий турок повалился на землю и принялся жадно добирать кашу. Абдул-бек продолжал стоять, вглядываясь в спину удаляющегося Мадатова.

Прапорщик осторожно, почти робко тронул его за рукав.

– Пожалуйте ко мне в палатку, бей.

Абдул-бек не отвечал, продолжая следить за скрывающимся в темноте кровником.

– Вы понимаете по-русски?

– Да, – ответил Абдул-бек неожиданно чисто. – Понимаю…

II

Дорога на Козлуджу втянулась в лощину, поросшую густым лесом. Листья с большинства деревьев уже облетели, и склоны просматривались на большом расстоянии, но Новицкий на всякий случай развязал ремешки на ольстрах и постоянно обводил глазами окружающее пространство. Впрочем, то же самое делали его спутники.

Сразу за Сергеем, как обычно, ехал Темир, а следом вытянулся цепочкой десяток казаков. Это был весь конвой, который Георгиадису удалось выпросить в штаб-квартире армии. Узнав о целях поездки, генералы всех родов и должностей отмахивались обеими руками. Мол, какая разведка, господин тайный советник, о чем вы, к чему? Нам не хватает людей прикрывать операционную линию, а вы собираетесь загнать своего человека прямо в турецкое логово, где его сразу же цапнут, разжуют и то ли проглотят, то ли выплюнут.