Лев и ягуар - Елена Горелик

Маневр английского флагмана и двух линкоров, явно вознамерившихся прорваться в бухту для высадки десанта, не остался без ответа. Пока канонирские галеоты разворотили корму «Ноттингемширу», «Сент-Джеймс» и «Ирландия» спокойно, как на морском параде, миновали западную оконечность косы, прикрывавшей бухту Сен-Доменга, и так же спокойно направились к молчащему форту Осама. К порту. К набережной. А на борту каждого из линкоров было около семисот человек. Если высадится столь многочисленный десант — в городе начнется бойня. Это прекрасно понимали все пиратские капитаны без исключения. Но не все сейчас могли что-то предпринять. Только три республиканских корабля, если так можно выразиться, оказались свободны от дел: «Сварог», работавший с ним в паре «Бесстрашный» и «Гардарика», быстро перемещавшаяся из арьергарда строя в авангард. Тут красно-белому флагману пришлось идти между боем вторых линий и еще не потопленными английскими линкорами. Линкоры стреляли в него. Один из снарядов-болванок прошил ее корпус там, где когда-то, до реконструкции, была крюйт-камера. Сейчас там были кубрики. А крюйт-камеру переместили ниже ватерлинии. Это стало возможным только при наличии обитого медью днища и хорошему уходу команды за кораблем… «Гардарика» не ответила, экономя оставшийся боезапас для решающей драки, а осталось у нее не так уже и много.

Английские линкоры, сбавив ход и миновав выявленные лоцманами искусственные мели, входили в бухту. А форт Осама пока молчал.

«Сварог», вышедший на удобную огневую позицию раньше прочих, сразу же показал англичанам разницу между количеством и качеством. Канониры на черно-золотом линкоре очень хорошо знали свое дело, и даже одиночными выстрелами — залпом боялись стрелять, чтобы поврежденный корпус не расселся — достигли почти такого же эффекта, как противник массированными залпами. Казалось бы, мастерство пиратских канониров по любой логике должно было победить английскую спесь. «Сент-Джеймс» произвел один-единственный залп. Но… Вот тут вмешался его величество случай. Залп английского флагмана чертовски точно совпал по времени с выстрелом «Сварога». Фугас влепился в корпус «Сент-Джеймса» аккурат у орудийного порта стальной пушки — самой ближней к корме по правому борту. Взрывом разворотило обшивку, убило нескольких канониров, сместило ствол пушки градусов на двадцать вправо. И надо же такому случиться, чтобы она в эту секунду выстрелила!.. Запал, в отличие от аналогичных пушек на кораблях Сен-Доменга, был сделан по старинке — картуз, дырка в стволе, рожок с порохом у канонира да тлеющий фитиль. От зажигания пороха на полке до собственно выстрела проходило около двух секунд, если не больше. Вот они и сказались, эти секунды. Но на такую случайность можно было бы спокойно махнуть рукой, если бы не воистину дьявольская шутка судьбы: снаряд из этой пушки лег точно в крюйт-камеру шедшего слева-сзади от «Сварога» «Бесстрашного»… Фрегат еще не успели перестроить. А толстые защитные переборки крюйт-камер от тяжелых конических снарядов спасали не всегда…

«Влад!!!»

Галка почувствовала, как настил палубы уходит из-под ног. Нет, она не падала. И «Гардарика», даже получившая значительные повреждения, не собиралась пока переворачиваться вверх килем. Просто уже в который раз Галка вот так теряла близких людей и ничего не могла при этом поделать.

Ничего. Кроме одного: отомстить.

— Лево на борт! — крикнула она — страшная, всклокоченная, точь-в-точь ведьма с Лысой горы. — Пьер, разрывными, по замыкающему!.. Огонь!

Четыре стальные пушки рявкнули… и палубный настил вдруг затрещал, вздуваясь изнутри. Из ближайшего люка вырвался язык пламени. В солидную дыру, образовавшуюся в правом борту, вывалились два полных, еще не вскрытых снарядных ящика и один начатый… За грохотом взрыва сперва никто не расслышал крики людей. А для Галки вообще все прошло без звука. Будто фонограмму выключили, оставив одну картинку… Вот Хайме сунулся вниз и вернулся на палубу с таким лицом, будто сейчас перебили всех его родичей.

— Капитан! — закричал он. — Капитан, пушку разорвало!

Вот это оказалось первым, что Галка расслышала после взрыва.

— Где Пьер? Что с Пьером? — крикнула она в ответ.

Хайме молча сделал жест, не оставивший ни малейшей надежды.

«Теперь и Пьер… Не многовато ли?»

— Там почти весь остаток снарядов порвало или за борт выкинуло, — продолжал Хайме. — Как мы сейчас всем кораблем на небеса не взлетели, сам не пойму… Чем дальше будем стрелять?

— Положение опасное, — хмуро проговорил Джеймс. — Мы не можем больше продолжать бой, Эли… Эли, ты слышишь меня?

Галка, закусив до крови губу, смотрела, как гибнет ее мечта. Останки «Бесстрашного» догорают. «Сварог», поврежденный его взрывом, лишился ко всему еще и румпеля, и бизань-мачты, его несло прямиком на мель. Остальные прочно завязли в бою. А «Гардарика»… «Гардарика» по всем правилам должна выходить из боя или погибнуть.

«Значит, мы погибнем. Но пока мы живы, эти гады в город не войдут. Точка».

— Эли? — Джеймс, всерьез опасаясь за рассудок жены, встряхнул ее за плечи.

— Я тебя прекрасно слышу, Джек, — на удивление спокойным тоном проговорила Галка.

Она хотела было добавить еще, что за все годы ни единой минуты не жалела о решении выйти за него замуж, что все лучшее появилось в ее жизни только благодаря ему, и еще много чего в том же роде. Но не сказала. И не потому, что постеснялась или не решилась. Просто при взгляде на форт Осама ей показалось…

— Джек, дай трубу, скорее!

Нет, ей не показалось. Сколько там уцелело тяжелых пушек — две или три? Неважно. Важно, что их наводят на цель. На английские линкоры, входящие в бухту!

— Нет, братцы, мы еще повоюем! — Галка не скрывала радостного возбуждения: месть, оказывается, сладка не только в виде холодного блюда. — Мы им сейчас такое представление закатим — надолго дорожку сюда забудут!.. Левый борт, заряжать картечью, все пушки, сколько там еще осталось! Зарядить все ружья и пистолеты! Хайме, чего рот раззявил? Поморник влетит! Мигель, не стой столбом! А ну живо выполнять приказания!.. Ставить все паруса!.. Право руля, придерживаться фарватера!

— Тебе еще драться охота, Воробушек? Да за англичан сегодня сам дьявол! — скривился Хайме.

— А за нас — сам Бог! — воскликнула Галка. — Кто скажет, что это плохой союзник?

— Ну тогда совсем другое дело, — боцман, припомнив историю, случившуюся семь лет назад у мыса Гальинас, засунул свои пораженческие настроения куда подальше. — Если Бог за нас — кто устоит?

И закипела работа…

— Мы не можем брать их на абордаж, это самоубийство, — покачал головой Джеймс.

— Джек, мы и не будем брать их на абордаж, — успокоила его женушка. И так улыбнулась, что Эшби стало страшно. — Я еще хочу пожить немного, чтобы сплясать на их похоронах.

4

— Они наводят пушки, сэр.

— Сам вижу, — огрызнулся адмирал. — Кажется, вы уверяли меня, что форт Осама будет молчать.