Майор Ветров - Николай Чергинец

— Вы имеете в виду здание паспортно-визовой службы?

— Так точно. По-моему, речь надо вести о поджоге, умышленном поджоге…

И генерал-лейтенант рассказал о признании капитана милиции Соловьевой, а затем добавил:

— Мы вместе с ФСБ занялись более глубокой проверкой личности Сергейчик, и, когда я утром приехал сюда, меня вызвали к аппарату ВЧ. Мой заместитель в региональном центре, он же начальник управления ФСБ полковник Лемехов, которому я поручил проверку этой дамы, сообщил новость. Дело в том, что она прибыла в Зареченск несколько лет назад, а замначальника УВД назначил ее на должность начальника отделения в паспортно-визовую службу. Он же через полгода содействовал присвоению ей звания «старший лейтенант». Оперативники Лемехова и служба собственной безопасности УВД начали углубленную проверку личностей капитана Соловьевой и старшего лейтенанта Сергейчик. По Соловьевой все ясно: после окончания школы милиции прибыла в Зареченск и все время работает в этой службе. Дослужилась до капитана. Разведенная, жизнь ее не назовешь сладкой, но честная. Да и сам ее поступок — добровольный приход к начальнику райотдела милиции и откровенный рассказ о пропаже печати, заполнении почти ста паспортов в выходной день — свидетельствует о том, что она искренна. А вот в отношении Сергейчик появилось много вопросов. В ее личном деле выявлено много темных пятен. В частности, не подтверждается то, что она служила в Украине, да и многое другое. Я приказал установить за Сергейчик наружное наблюдение и пока не трогать ее.

— А эта Соловьева не разболтает? Не вздумает ляпнуть что-то самой Сергейчик?

— Уверен, что Соловьева будет держать язык за зубами. Я лично ее предупредил. Меня очень беспокоит выписка девяноста семи паспортов. Нет ли здесь связи с информацией о готовящемся побеге осужденных террористов? Ей-богу, жалею, что не согласовал с вами, Николай Николаевич, вопрос о присылке сюда одного из заместителей. Нутром чую: события, которые разворачиваются здесь, каким-то образом связаны с той ситуацией, которая складывается в Зареченске и в регионе, на территорию которого распространяется деятельность Регионального центра. Поэтому я и хочу попросить вас разрешить мне вызвать сюда одного из своих заместителей, а самому немедленно выехать в Зареченск.

Борюжев задумался, а затем тихо, словно размышляя, произнес:

— Пожалуй, вы правы, Игорь Николаевич. Я просто не имею права не доверять вашей интуиции и вашему опыту. Хорошо, давайте поступим так, как вы предлагаете. Кстати, в Зареченск в ближайшее время вам на помощь будет направлен майор Ветров. Думаю, ваш сын и его небольшая группа, в которой имеются и чеченцы, не будут лишними при проведении оперативных комбинаций. Я прикажу, чтобы из бригады спецназа, которая дислоцируется в Приволжье, прислали в распоряжение майора Ветрова небольшую группу боевых офицеров, которые натренированы на ликвидации террористических групп.

— Спасибо, товарищ генерал-полковник, мы разместим этих людей на одной из наших секретных баз и продумаем им задание. Я не могу выпустить из поля зрения и то, что в Зареченске расположена большая колония, где отбывают срок особо опасные преступники-террористы.

— Правильно, у нас же есть информация о том, что террористы планируют побег своих наиболее активных боевиков из одной из колоний.

— Вот и я об этом же, — кивнул головой Ветров. — Мы начали осторожно изучать обстановку в своей колонии, сотрудников, вольнонаемных, которые там работают. Взяли под контроль переписку осужденных за терроризм. В связи с пожаром, думаю, будет нелишним проанализировать, кто в последнее время прибыл на жительство в город и в область. Я уже отдал приказ всем службам провести соответствующие инструктажи с личным составом и руководителями ЖЭСов и кадровых аппаратов, нацелить агентуру на соответствующую работу. Товарищ генерал-полковник, а мой Роман когда выедет в Зареченск?

— В том-то и дело, что он не успел пока выехать. Есть информация, что Хакким неожиданно исчез из своего отряда. Именно Роман Игоревич установил, что Хакким направился в Грозный для проведения какой-то очень важной операции. Поэтому буквально в последний момент генерал Пулихов направил Романа Игоревича в Грозный. У него большой талант, он обладает, я бы сказал, особым чутьем на противника. Действуя в одиночку, он сумел подобрать несколько верных человек из числа местных жителей, за короткое время, пока мы возились в поисках доказательств его невиновности, провести целый ряд блестящих операций, оказать большую помощь своей бригаде, даже смог добыть неопровержимые доказательства предательства подполковника Райкова. Его главная цель — Хакким. Наши аналитики, просчитывая действия этого зверя, пришли к выводу о том, что имеется весьма высокая вероятность нанесения им удара в ряде регионов России, в том числе в Зареченске. Когда Хакким неожиданно передал руководство всеми террористическими отрядами своему заместителю и исчез в неизвестном направлении, именно Роман Игоревич смог через своего агента выяснить, что заместитель бен Ладена направился в Грозный, — Борюжев неожиданно улыбнулся. — Как видите, появление майора Ветрова пред строгими очами папы-генерала откладывается на неопределенное время. Так что ремень для воспитания можете ненадолго отложить в чулан.

Игорь Николаевич печально посмотрел на Борюжева и негромко сказал:

— Виноват я перед сыном, Николай Николаевич, тяжкий груз давит мне сердце. Не пойму, как я мог так плохо подумать о родном сыне, обвинить его… И сделал это в самый тяжелый для него момент!

Ветров грустно опустил голову и уставился на свои руки, лежавшие на приставном столике. Борюжев обошел стол и сел напротив:

— Стоит ли себя так терзать, Игорь Николаевич? Ведь он же у вас все понимает, вы же ему дали свою душу, вложили могучий ум. Я уверен, что он давно разобрался во всем, когда встретитесь, обниметесь, и все пойдет по-прежнему.

Ветров молча кивнул и после небольшой паузы произнес:

— Да, хотел бы его увидеть. Где он сейчас… Как он?

И увидев, что Борюжев подошел к сейфу и стал убирать какие-то бумаги, поднялся из-за приставного стола, поняв, что пора идти…

Не знали генералы, что именно в этот момент майор Ветров, Магомед и Мурат находились в небольшом кирпичном домике недалеко от заброшенного и полуразрушенного химического завода. Сидели кто на чем: Ветров — на старом, расшатанном и скрипучем табурете, Магомед и Мурат — на металлической односпальной кровати, застеленной домотканым покрывалом. Напротив Романа на деревянном ящике, укрытом потертым ковриком, устроился заросший мужчина. Ему было около тридцати пяти лет. На лице из-за пышных бороды и усов был виден только нос. Его черные блестящие глаза смотрели настороженно.

Магомед, обращаясь к Ветрову, произнес:

— Исмаил — наш двоюродный брат. Он долгое время работал на химическом заводе и хорошо знает это производство.

Затем Магомед представил Исмаилу своего друга Романа.

Ветров, глядя прямо в глаза Исмаилу, начал разговор:

— Мурат и Магомед — мои очень хорошие и верные друзья. Мы полностью доверяем друг другу. Мы решили сделать очень важное большое дело. Твои двоюродные братья рассказывали мне о тебе с большим уважением и заверили, что полностью тебе доверяют. Поэтому, если не возражаешь, сразу перейдем к главному. Скажи, пожалуйста, как долго ты работал на химзаводе?