Расследователь - Андрей Константинов

— Понял, — и ушел обратно в кабинет.

— А чего-то действительно долго Григорича-то нет, — сказал Туз, — схожу погляжу, чего там.

— Сиди, — строго ответил Николай. — Раз шеф пошел один — значит, так надо. Сиди, не дергайся. Туз пожал плечами: ты начальник, тебе видней.

Родион сидел, курил Зайцевы сигареты и думал: а что дальше? Там (где именно «там» он не знал. «Там» — это все то, что находится за дверью) как минимум три крепких мужика с дубинками. Скорее всего, не только с дубинками, но и со стволами… У них Обнорский. В наручниках, между прочим, значит — не боец… А может, там не три мужика, а десять. Затеять здесь рукопашный бой в стиле голливудских боевиков? Глупо. Не катит… Завалят обоих и отвезут в Таращанский лес.

— Спокойно, — сказал Родя, — спокойно. Граф Мальборо не сдается никогда. Он, конечно, немалый мудак, но славный малый…

Пока что Родион находился в некоторой безопасности — за крепкими стенами и железной дверью. Но эта безопасность была весьма относительной — как только гоблины врубятся, что слишком долго нет их начальника, они мигом припрутся сюда. Дверь, запертая изнутри? Так это не очень серьезное препятствие… А время идет, и надо что-то решать. Иначе все решат за тебя.

Родя посмотрел на своего пленника. Тот дышал тяжело, веки подрагивали — значит, скоро очнется. Родя пнул пленника ногой. Заец застонал и открыл глаза.

Родион резко сдернул с него шапочку, пропитавшуюся кровью, рывком посадил. Лицо пленника исказила гримаса… Родион достал его бумажник, вытащил права, прочитал: Заец Константин Григорьевич.

— Ну что, гражданин Заец, очухался?

Заец смотрел бессмысленными глазами, мотал головой.

— Тьфу! — сказал Каширин и набрал на Зайцевом телефоне номер Повзло.

Коля отозвался сразу.

— Слушай меня, Коля.

— Родька! Родька, ты где?

— Сам не знаю. В каком-то складе, что ли… Видимо, в районе Таращи. А может, за двести верст от нее. Слушай внимательно. Нас с Обнорским взяли какие-то отморозки. За старшего у них некто Заец Константин Григорьевич, родившийся, — Родион снова заглянул в права, — четырнадцатого сентября пятьдесят седьмого года в Киеве. Номер водительского удостоверения… Записываешь?

— Да, да…

— Нас держат в помещении типа производственного или складского. До нас здесь держали Горделадзе… Похитил его Отец.

— Ни х… себе!

Заец снова застонал, но взгляд у него стал гораздо более осмысленный. Он изумленно посмотрел на свои руки, стянутые его же брючным ремнем.

— А где Андрюха? — спросил Повзло.

— Не знаю… Увели куда-то. Похоже, на допрос. Ты меня не перебивай, времени нет. Я попробую вырваться отсюда в компании с этим Зайчишкой. Если через час не позвоню — включай ментов.

— Я свяжусь с ментами сейчас, — быстро сказал Коля.

— Толку-то? Только шухер поднимем, и тогда нас точно — даже если отсюда выкарабкаемся — с Украины выпрут. Да и не успеют менты. Я даже приблизительно не знаю, где мы находимся, а счетчик щелкает… Сейчас я попробую вырваться отсюда, но что из этого выйдет — не знаю. Подожди часок, Коля. И — поболей за нас. А если не отзвонимся — тогда уж поднимай хай вселенский. — Каширин хотел как-то попрощаться на всякий случай, но постеснялся — подумал, что уж больно по-киношному получится. Он выключил аппарат, опустил его в карман и поднял с пола «штык».

* * *

— Можешь вывести меня отсюда? — спросил Родион, поигрывая обломком напильника. С запястья свисали наручники. — Могу, — сказал Заец. — Я бы и так вас отпустил.

— Как Горделадзе? — Заец молчал. Родион подождал несколько секунд и сказал:

— Если выведешь нас отсюда — разошлись краями. Я тебя не знаю, ты нас не знаешь. Понял?

— Это нереально. Все зашло уже слишком далеко.

— Есть другой вариант: сейчас я забаррикадирую дверь и начну пилить тебя этим напильничком, пока ты не скажешь, где мы сейчас находимся. Через пару часов здесь будет вся украинская ментура и СБУ… Тебя это больше устроит?

Родион говорил с напором, но сам себе не очень верил.

— Дай сигарету, — попросил Заец. Родион сунул ему в рот сигарету, щелкнул зажигалкой. Заец затянулся. Было очевидно, что он сосредоточенно что-то обдумывает. Что-то очень важное.

— Ну? — сказал Родя.

— Предлагаю размен.

— Это какой же размен? Что разменивать будем?

— У нас есть крепкий компромат на вас…

— Какой? — быстро спросил Родя.

— Не важно… Важно, что вы оба по уши в дерьме. По три статьи УК на каждого, — устало сказал Заец.

— Какой компромат? — повторил Родион. — Колись быстро, пан Заец.

— Предположим, вы изнасиловали ту деваху…

— Какую? — удивился Родион.

— Ах да… ты же спал. Ту, что вас тормознула. Расстегни рубашку и посмотри на свою кожу.

— Зачем? — спросил Родион, холодея.

— Посмотри, посмотри… сам все поймешь. Каширин расстегнул рубашку и сразу увидел красные полосы — следы от ногтей… Вот, значит, как! Ловко. Ловко, сволочи, обули.

— А еще у меня есть свидетели, которые подтвердят, что вы силой тащили Танюшу в «ниссан». Есть масса отпечатков ваших пальцев и обуви в салоне. Ваши волосы, следы на теле потерпевшей и, разумеется, ее собственное заявление.

— Слабовато, — сказал Родя бодро. На самом деле он не был в этом уверен. Захотят закрыть — закроют. Да еще по изнасилованию!

— Хватит, — сказал Заец. — Вам — хватит.

— Значит, вот так ты собирался нас отпустить? А, пан Заец?

— Ладно, не пыли… Мы вас сюда не звали. Вы сами пришли.

— Здорово! Так в чем твой размен?

Заец отшвырнул в сторону окурок. Фильтр был окрашен кровью.

— Я, — сказал он, — забуду про «изнасилование», а вы забудете, что были здесь. Что ты меня сделал.

— Идет. Но мне нужны гарантии, что мы выйдем отсюда живыми.

— Я прикажу своим. Никто вас пальцем не тронет.

— Э-э, нет. Сейчас мы выйдем отсюда вдвоем. Снаружи есть охрана?

— Дед-сторож у ворот. Вечно бухой. Какая из него охрана?

— А где наша машина?

— Во дворе.

— Сейчас мы с тобой выйдем отсюда как Шерочка с Машерочкой, сядем в машинку и уедем. Потом вызвоним Андрюху. Если будут какие-то фокусы — я тебя заколю вот этой хреновиной. И это, пан Заец, будет самообороной.

— Ладно, не пыли…

Родион подошел к двери… приложил к ней ухо. Нервы были напряжены до предела. Он долго слушал тишину за дверью, потом кивнул Зайцу: пошли. Заец кивнул: пошли.