Марш-бросок - Сергей Соболев

Гонимые животным ужасом, четверо зэков во главе с Клещом забились в лесную чащу и провели там всю ночь до рассвета.

Когда рассвело, они немного пришли в себя и стали потихоньку осматриваться.

Около получаса они пробивались через густой бурелом. Лес вокруг разом посветлел. Перед ними лежала неширокая, шагов в тридцать просека, частично заросшая невысокими деревцами и мелким кустарником. С той стороны, где они сейчас находились, вдоль опушки шла накатанная грунтовая дорога.

Осторожно высунулись из лесу, огляделись: вокруг ни одной живой души.

– Кажись, справа от нас та речка, возле которой они нас прихватили, – высказал догадку Клещ. – По этой дороге они туда и проехали…

– Это когда Трофима шлепнули? – уточнил Круглый.

– Точняк… по энтой самой, – покивал головой Клещ. – Я джипешник, на котором рассекает лично «блонд», своими глазами видел!

Последние часы у него болезненно зудело, ныло левое предплечье. Выяснилось, что остальных зэков эти ранки тоже беспокоят.

Клещ, поморщившись, потрогал пальцами предплечье, где, упрятанный под кожу, угадывался, особенно если на него нажать, какой-то инородный предмет, вокруг которого образовалась припухлость, похожая на тугой желвак.

– Че-то они нам вшили, братья, – просипел он, осматривая поочередно хмурые, небритые, серые и помятые образины своих сподвижников. – От браслетов мы, конешно, избавились…

– Ты мыслишь, Клещ, что они нам маячки под кожу всобачили? – остро посмотрел на него Круглый. – Ну тогда… тады нам хана!

– Че ты гонишь, Круглый? – сузив от бешенства глаза, просипел Клещ. – Будет каркать! Надоел…

Услышав долетевшее откуда-то с юга мерное тарахтение, Клещ несколько секунд прислушивался к этим подозрительным звукам, затем попятился в лес.

– Ша! «Вертушка»?! – просипел он. – Кажись, в нашу сторону чапает.

Они не стали заходить глубоко в лес, а спрятались в ельнике, рядом с просекой, по которой была проложена хорошо наезженная грунтовая дорога.

Вертолет проплыл в небе несколько правее них: очевидно, пилот решил обследовать долину таежной речушки, а может, эта речка служила ему визуальным ориентиром.

Неожиданно невдалеке от них – примерно в километре – щелкнули подряд несколько выстрелов, а затем прогремела длинная автоматная очередь.

Потом произошло и вовсе неожиданное: сначала они услышали грохот вертолетных винтов – все ближе и ближе к ним, – а затем что-то с хрустом и металлическим скрежетом тяжело хряпнулось о землю. Причем, совсем неподалеку от них, на лесной просеке…

Клещ первым догадался, что бы все это могло значить: похоже, кто-то подбил в районе речной переправы поисковый вертолет! И вот он, значит, наеб…ся, едва не свалившись прямо на их головы!

«Бог не фраер, все видит, – мелькнуло в голове у Клеща, когда он вместе с остальными зэками устремился к упавшей на просеку поврежденной машине. – Ну все, Гриша, пошел тебе фарт! И масть нужная легла…»

Они с опаской, разделившись на две пары, подошли к поврежденному вертолету с подломанным, как у раненой птицы, «шасси» – «вертушка» чуток завалилась на правый борт. В лобовом стекле виднелись пулевые отверстия. С левого борта, где была открыта люковина, подвешенный на страховочных ремнях, полусвисал вниз какой-то дохлый хмырь, с грудью, залитой кровищей, и принайтованным на другом ремне – поэтому и не вывалился при крене – снайперским винтарем.

Крюк, хряснув его на всякий пожарный палкой по башке, осторожно заглянул внутрь салона. Клещ, вооруженный тесаком, выждав момент, тоже просунул голову в проем. Потом, с опаской принюхавшись к запахам, – он боялся, что поврежденная «вертушка» может в любой момент полыхнуть огнем… но пахло не столько горелым, сколько кровищей, – забрался внутрь.

Там он обнаружил еще одного бойца с пулевым отверстием в черепе. С правого борта, в пазах, были закреплены два автомата «АКСУ». Клещ, ощутив при виде оружия дикую радость, рванул один из них, живо снял с предохранителя и направил на пилота, тяжело свесившегося со своего кресла набок…