Червонная дама - Алексис Лекей

Он чуть повернул к ней голову:

— Марион! Думаю, тебе не надо говорить, что все, что ты узнаешь…

— Сама знаю, — прервала она его. — Обещаю ничего не печатать без твоего разрешения.

— Спасибо.

Сержант жандармерии Белом ждал их в синей служебной «клио» перед воротами больницы. Мартен представил Марион как свою помощницу.

Они вошли в холл, взяли в автомате по стаканчику кофе и присели в кафетерии.

Мартен твердо решил, что пробьется в отделение реанимации и своими глазами взглянет на жертву, но пока это могло подождать.

Жандарм догадался принести с собой карту района и показал точное место, где была обнаружена пострадавшая.

— Сколько километров оттуда до Сержи-Понтуаз? — спросил Мартен.

— Тридцать пять. Минут пятнадцать — двадцать езды. Ночью меньше, особенно если водитель не соблю дает ограничение скорости.

— А разве вы не контролируете этот отрезок дороги?

Жандарм улыбнулся:

— К сожалению, нет. У нас мало народу. Я спрашивал у коллег из других отделений. В ту ночь на шоссе было пусто.

— Надо позвонить в дорожную полицию, — сказал Мартен и потянулся за мобильником.

— Я им уже звонил, — остановил его жандарм. — Мы с ними часто сотрудничаем. У них тоже по нулям.

Мартен быстро пробежал глазами отчет.

— Здесь сказано, что на ней не было нижнего белья. Как вы полагаете, он ее изнасиловал?

— Не похоже. Хотя врачи взяли все необходимые анализы. У нее всего одно повреждение — огромная гематома на виске. Плюс следы от веревок на запястьях, но это под вопросом. Судебные медики установят точнее.

— А что насчет ее личности?

— Документов при ней не нашли. Ни сумки, ничего. Только юбка, туфли, свитер, часы и кое-какие побрякушки. Все это уже отправлено на экспертизу.

— Хорошо, — сказал Мартен. — Это вы догадались послать им факс?

— Да. Нападение на женщину… И преступник явно считал ее мертвой. Я видел, конечно, что внешне она отличается от остальных жертв, но решил, что лучше, как говорится, перебдеть, чем недобдеть.

— Отличная работа, — похвалил его Мартен. — Благодаря вам мы получили выигрыш во времени. Думаю, что больше у меня вопросов нет. Пойду на нее посмотрю.

Они одновременно поднялись и пожали друг другу руки.

Жандарм кашлянул и покосился на Марион. До этой минуты он практически не обращал на нее внимания.

— Если я верно понял, это его четвертая жертва? — тихо спросил он.

— Возможно. Мы должны обеспечить ей охрану. Он уже пытался добить вторую жертву, невзирая на риск. И у нас есть все основания предполагать, что на этот раз он предпримет нечто подобное. Я вызову людей из Парижа, но пока они сюда доберутся… Вы сможете что-нибудь сделать прямо сейчас?

— Смогу, — ответил Белом. — На худой конец сам пока подежурю. Я ведь первым прибыл по вызову на место происшествия. Она была такая бледная… И холодная. Я уж решил, что она умерла. Но она дышала.

Он неловко улыбнулся, пряча смущение:

— Не хотелось бы думать, что я зря провел всю ночь на ногах.

Ночная медсестра позволила Мартену и Марион пройти в отделение при условии, что они наденут халаты, бахилы, шапочки и маски. Мартен давно привык к больничным правилам и воспринимал их как рутину. Марион пришлось оставить свою сумку в раздевалке.

Врача сейчас нет, заявила медсестра, но скоро он подойдет.

В отделении реанимации Мартена охватило ощущение дежавю, не имевшее ничего общего с наличием или отсутствием у него паранормальных способностей.

Они с Марион склонились над кроватью.

Наголо обритый череп девушки обхватывали марлевые повязки. Глаза у нее были закрыты, из горла с еле слышным присвистом вырывалось дыхание.

Грудь казалась неподвижной — лишь приглядевшись, они заметили, что она слегка вздымается в такт дыханию.

Марион прикоснулась пальцами к руке раненой девушки и вздрогнула.

— Она ледяная, — прошептала она.

— У тебя фотоаппарат с собой? — спросил Мартен.

Она кивнула и достала из кармана маленький цифровой аппарат.

— Постарайся снять ее под разными углами, чтобы в кадр попало лицо с повязкой и без повязки.

— Повязка — не проблема, — ответила она. — У нас есть программа ретуши, мы уберем со снимка повязку и нарисуем ее обычную прическу. Вот с глазами труднее. Мы же не знаем, какого они у нее цвета.

Мартен преодолел секундное колебание и приподнял веко раненой.

— Голубые, — сказал он. — Как незабудки.

Марион несколько раз щелкнула фотоаппаратом со вспышкой и без вспышки, просмотрела снимки на контрольном экране, сделала еще несколько фотографий и наконец осталась довольна.

— Все, больше нам здесь делать нечего, — сказал Мартен.

— Удачи тебе, — шепнула Марион, наклоняясь над девушкой.

Они сообщили медсестре, что уходят, но та велела им не торопиться. Врач как раз вернулся с перерыва.

Они пошли ему навстречу. Врачом оказался молодой индиец в накрахмаленном белом халате. Он одарил Марион широкой улыбкой.

— Посмотрели на нашу чудо-пациентку? — с чуть заметным акцентом спросил он. — Она получила удар такой силы, что в мозгу образовалась двойная гематома. Понимаете? Ее мозг как бы врезался с двух сторон в черепную коробку. Мы только что сняли ее с аппарата искусственного дыхания, что скорее является добрым знаком. Но строить дальнейшие прогнозы пока слишком рано. Хотите посмотреть рентгеновские снимки?

Мартен отрицательно помотал головой:

— Нет, спасибо.

— Электроэнцефалограмма показывает определенную активность мозга, хотя и замедленную. В то же время не исключено, что, даже если она выйдет из комы, больше никогда не сможет видеть, особенно правым глазом. Задет зрительный нерв.

Мартен услышал достаточно. Поблагодарив врача, он направился к выходу.

— Почему ты не спросил, какие у нее шансы в ближайшее время выйти из комы? — спросила Марион, пока они снимали больничное обмундирование.

— А смысл? Они сами ничего не знают. Она может прийти в себя завтра, а может через полгода. Или никогда.

Марион покачала головой. Мартен выглядел разозленным, и она терялась в догадках почему. Впрочем, она уже достаточно хорошо изучила его, чтобы знать ответ на этот вопрос. Он злился на самого себя. Справедливо или нет, но он обвинял себя в том, что произошло с девушкой. В том, что не сумел этому помешать. Но что он мог предпринять? Убийца наносил удары вслепую, наугад. Ему было все равно, кого убивать, — лишь бы это была женщина.