Общий враг - Павел Захаров

12 часов 27 минут

Штурмовики набрали скорость и стали снижаться. Стрелки приборов и прочие индикаторы шевилились словно живые. Оба пилота, ведущий Энди «Гарпун» МакФин и ведомый, Йен «Хэллбой» Таккер, ощущали, что их крылатые машины сами будто подобрались, напряглись в ожидании броска.

– Тридцать секунд…

…

– Двадцать секунд…

Земля приближалась быстро. Обоим пилотам прекрасно был виден серый плоский прямоугольник крыши бункера. МакФин перевел взгляд на монитор, показывающий цель в инфракрасном диапазоне. Изображение было очень контрасным, практически черно-белым, без полутонов. Именно так смотрели на мир четыре бомбы, висящие под крыльями. Их электронные, неморгающие глаза отчетливо видели около десятка маячков, разбросанных по крыше строения и мигающих как рождественская гирлянда. Изображение тепловых маяков накладывалось на цифровую карту местности. Координаты цели точно совпадали с центром пятна из «светлячков».

– Десять секунд…

Дракон, нарисованный на носу ведущего самолета, еще сильнее оскалил свою клыкастую морду.

– Сброс.

Собственно, команды, отдаваемые майором, были лишними. Напичканные компьютерами самолеты сами могли прекрасно справиться с задачей – отдать приказ на сброс в точно, до сантиметров и секунд, рассчитанной точке пространства – времени.

Сначала две толстые, стального цвета тушки синхронно отделились от элементов подвески ведущего штурмовика. Через долю секунды вторая пара бомб ушла вниз из-под крыльев, провожаемая взглядом лейтенанта Таккера.

– Е-мое… – Павел вскочил на ноги, когда над головами прокатился уже знакомый рев двигателей «А-10».

Леонид, похоже, ждавший этого момента, выскочил на пару шагов вперед и привычно смотрел на происходящее через видоискатель и снимал, как «где-то там» падают четыре бомбы, единственная задача которых – пробить толстые бетонные стены и взорваться внутри. Самолеты, как и после первой, «пустой» атаки, взмыли вверх и разошлись вправо-влево, с треском рассеивая в небе термоловушки.

В эту секунду до тех, кто наблюдал за происходящим, докатился первый тяжелый удар. Плоская крыша бункера пошла волной, дернулась вверх, словно удивленные брови и превратилась в черный фонтан камней и осколков, взметнувшийся в воздух на несколько десятков метров. Но это было еще не все. За первым ударом, вибрации которого еще не растворились в пространстве, тут же последовал второй, еще более мощный и тяжелый, будто совсем рядом в земную твердь со всего размаха ударил молот Тора.

Содрогнулось все вокруг. Ударная волна, качнувшая мир, с нервической дрожью промчалась под ногами, а потом уже плотный и тугой ветер, заряженный пуском, словно мелкой дробью, толкнул людей в грудь, заставив отступить на шаг назад и зажмуриться. Заложило уши. Бункер, точнее – какие-то его части, снова подкинуло в воздух, но уже не так высоко. Облако пыли стало растекаться в разные стороны. Будто бы серая медуза, оно расползалось по улочкам, окружавшим уничтоженный объект, стараясь быстрее покинуть это проклятое место. Мягкие пыльные шары не катились, а текли между домов, росли, пухли. Но силы этого фантастического существа быстро растаяли, и оно смиренно потухло, улеглось, не добравшись до зрителей… С тихим шорохом и каким-то осторожным стуком посыпались с неба гравий и мелкие камушки, среди которых хорошо выделялись матово-серые, с острыми краями, осколки бетонных стен.

Надя, будто подкошенная, упала на колени. Она ладонями закрыла рот, но ее тихий и трагический стон было невозможно удержать. Широко раскрытыми глазами девушка, практически не мигая, смотрела вперед, туда, откуда ждала появления человека, ставшего для нее дорогим и единственным. Но все ее надежды были разрушены. Они рухнули окончательно и бесповоротно вместе с глухими к мольбам и просьбам, толстыми и холодными стенами. Хвостик из волос, перетянутый резинкой, вздрагивал вместе с рвущимися наружу рыданиями. В этот момент Наде казалось, что был разрушен не только бункер, бывший их домом два последних дня. Рухнул весь мир. Будто свалился тяжелый занавес, за которым, вместо ожидаемой прекрасной, интересной жизни, с ней и Сережкой в главных ролях, оказалась даже не темная сцена, а невообразимо огромная, непроглядная, кошмарная, черная пустота…

Капитан наблюдал за происходящим со своего места в командирском «Хаммере» и после того, как облако пыли осело, потянулся за микрофоном.

– Подтверждаю уничтожение цели, – коротко доложился офицер по рации. Снаружи доносились возгласы радости. Солдаты приветствовали бомбежку и не скрывали эмоций, похлопывая друг друга по плечам.

– «Дельта-лидер», выдвигайтесь. Ждем вас в «Лоялти» – поступил долгожданный приказ командования, ретранслированный радистом роты «Альфа».

– «Дельта» выдвигается в «Лоялти», – подтвердил Майкман, после чего с улыбкой повернулся к сержанту, стоявшему рядом. Дверь броневика была открыта, и подчиненный слышал приказ.

– Собирай людей, сержант.

Опытного бойца подгонять было не нужно.

– По местам, парни! Быстро! Шевелите своими задницами!

– Надюш… – Леонид присел на корточки рядом с девушкой, – Надюш… Пойдем. Надо ехать.

– Это вы его убили… Вы все его убили… – раздалось в ответ, – я вас всех не-на-ви-жу…

– Пошли, девочка, пошли, – оператор помог Наде подняться на ноги, и та сделала несколько неуверенных шагов в сторону автомобиля.

– Ленечка, он же там остался… – с мольбой в голосе и невыразимой мукой в глазах она взглянула на коллегу. Тот опустил взгляд, чтобы удержать в себе собственные эмоции.

Когда все заняли места в машине и водитель уже был готов тронуться с места, оператор обнаружил, что с ним нет его сумки. Леонид вытянул шею и выглянул в окно, упершись лбом в толстое стекло и скосив глаза влево. Туда, назад, где парой минут ранее успокаивал рыдающего руководителя проекта. Ну, так и есть. Видимо, положил ее на землю и забыл… Вон она, родная, лежит.

– Стойте! Погодите!

Солдат, сидящий за рулем, убрал ногу с педали газа и, обернувшись, с явным неудовольствием посмотрел на беспокойного пассажира, сопроводив свои действия комментарием, вольный перевод которого звучал как «Какого, на хрен, хрена?»

Практически те же слова прозвучали из уст сержанта, который сидел в следующей, замыкающей колонну машине, когда он увидел, что дверь впередистоящего «Хаммера» распахнулась и из нее вылез один из этих неугомонных русских.

– Он что, не все снял, что ли? – задал вопрос водитель сержантского броневика, увидев в руках Леонида его верную подругу – камеру.