Зашифрованная жизнь - Сергей Соболев

– Слава богу, – произнес на другом конце линии женский голос. – А что с другом?..

– Секунду…

Званцев направился на галерею второго этажа, откуда открывается вид на взлетную полосу и площадку близ терминала «С».

И очень вовремя, надо сказать, он сюда перебрался!

Во-первых, по полосе, завершая тормозной путь и точно рассчитав место остановки, уже катил совершивший только что посадку небольшого размера лайнер. Вот он уже виден как на ладони… Это самолет делового класса, реактивный «Гольфстрим IV».

Во-вторых, и это главное, неподалеку от входа – со стороны полосы – в здании терминала стали с бешеной скоростью происходить некие события…

Удар пришелся Сэконду не в голову, не в затылок, а в плечо. То ли он успел убрать башку, то ли это Иван сам не все точно рассчитал…

Майкл, развернувшись, уклонился от второго выпада: блокировал его локтем по касательной. Иван, чуть потеряв равновесие, все же сумел – в прыжке – вцепиться в него. В салоне было слишком тесно для трех здоровенных мужиков. Тем более что и Шкляр тут же подключился. Сначала попытался ударить локтем, но, промахнувшись, сумел все же схватить воротник куртки, которая была на Козаке.

Иван, чуть отклонив голову назад, ударил Майкла лбом в переносицу. Затем, навалившись всем телом и не обращая внимания на Шкляра, который пытался оттащить его от Сэконда, просунул правую руку под подбородок и надавил изо всех сил.

– Ах ты… тварина! – Шкляр еще раз попытался достать его локтем или кулаком сверху по голове. – Я ж тебе… я зараз вб’ю тебе.

Снаружи донесся какой-то шум. Кто-то рванул боковую дверь, одновременно распахнулись кормовые и передние дверцы. В фургоне сразу стало тесно, шумно! Зазвучали команды, мат-перемат. Иван не поверил своим ушам – командовали и ругались на… английском!

Всех троих «техников» выволокли из фургона! Прежде чем крепкие рослые мужики в камуфляже и масках без знаков отличия набросили Майклу Сэконду темный мешок на голову, Иван успел заметить в глазах этого человека сложную гамму чувств. Здесь были и ненависть, и отчаяние, и внезапное озарение в отношении всего происходящего. А еще горечь от проигрыша и нечеловеческая мука во взгляде – предчувствие не самой легкой смерти.

Двое боевиков заломили Сэконду руки и потащили его прямиком к только что «припарковавшемуся» близ терминала «С» «Гольфстриму». На голову Шкляра тоже насунули мешок; на вывернутых за спину руках защелкнули наручники, поволокли к трапику. Задержанных передавали кому-то, кто находился внутри небольшого, обладающего стремительным и элегантным силуэтом реактивного самолета.

Ивана удерживали двое. Один из них взял кисть правой руки на болевой захват… Козак приготовился к тому, что на него сейчас наденут браслеты. Попалился! Вопрос заключается лишь в одном: каковы инструкции у группы захвата…

– Отпусти ему руку, – сказал подошедший к ним рослый мужчина в камуфляже и маске. – Он никуда не убежит!

Ивану показалось, что он ослышался.

– Hi, Kozak! – сказал старший до боли знакомым голосом. – Хорошо, что ты не прикончил этого урода! Кстати, тебе привет от Дональда! Жаль только, что с того света…

Козак настолько опешил – вот так поворот! – что прослушал команду. Которую подал не кто иной, как Ричи Доккинз, сотрудник баакубского филиала AGSM, которого неизвестно каким ветром занесло в Киев, вернее, в международный аэропорт Борисполь.

– Чего застыл, Kozak? А ну марш в самолет!

Званцев вытер рукавом взмокший лоб: он решительно не понимал, что творится под окнами терминала!

Он видел, как сработала некая группа захвата. К фургону-техничке подкатили черный джип и «мерсовский» фургон, и – началось! Спецназовцев – или кто там они такие – работало по фургону человек восемь. Обошлось без стрельбы; даже «флэшек» не применяли.

Мигом вытащили из фургона неких мужиков, одетых, как технический персонал аэропорта… Двоим заломили руки, насунули мешки на головы и потащили к «Гольфстриму». А третьего…

Третьим был – Козак!

– О, Света, – произнес Званцев негромко, – вижу нашего друга! Он, оказывается, тоже здесь… в аэропорту. Но у него какие-то серьезные проблемы… Какая-то компания к нему прицепилась… Двоих его знакомых уже переправили в «Гольфстрим». В наручниках. А с другом о чем-то еще беседуют!

– Он точно в порядке? – спросил женский голос.

– Не знаю, но вижу… что он – без наручников. Ага… Его пригласили… Да, да, его тоже пригласили проследовать в «Гольфстрим»! Повторяю, наручников на него не надели. Так что же делать, Света?

– Секунду, Виктор…

– Света, быстро! Есть ли вообще хоть какая-то возможность вмешаться? Я лично не уверен…

Тишина в трубке, как показалось Званцеву, длилась целую вечность.

– Витя, не вмешивайся! – скороговоркой произнес женский голос. – Пусть все идет как идет.

Доккинз слегка подтолкнул Ивана к трапику, по которому в салон «Гольфстрима» взошли – вбежали, вернее сказать – еще трое или четверо крепких мужчин в камуфляже без знаков отличия и в черных шлем-масках. Мощные «роллс-ройсовские» движки зазвенели на высокой ноте.

Иван, уже стоя на трапике, обернулся.

На полосе, ближе к левому от него углу здания терминала, по-прежнему стоял фургон с распахнутыми дверками. В больших окнах застекленной галереи и помещений VIP-залов видны фигурки наблюдающих за происходящим на полосе ВВП1 людей.

Иван качнул головой: чудны дела твои, Господи… Вытер ладонью разбитые в кровь губы. И сам, не дожидаясь команды или окрика, прошел внутрь готового к взлету реактивного лайнера.