Команда ликвидаторов - Валерий Рощин

Наши аппараты надежны – во «Фрегате» не было ни единого случая, связанного с их неисправностями. Порой кажется, будто ребризеры собирают в сверхчистой комнате с фильтрованным воздухом под ярким солнечным светом, будто каждую деталь после сборки окропляют святой водой, а вокруг непрерывно звучат молитвы. Дабы ни одна жизнь не была загублена на глубине из-за отказа какого-нибудь крохотного компонента…

* * *

Стараясь не шуметь, мы топаем в мою каюту. Стармех Егор Иванович когда-то работал на нашу «контору» и теперь по старой памяти изредка оказывает мелкие услуги. К примеру, обеспечивал скрытную установку шлюза в танке пресной воды, когда круизное судно «Sea Dream» стояло в доке на ремонте; затем пособил мне затесаться в команду, подобрал каюту в дальнем закутке самой нижней жилой палубы, а сейчас помогает осуществлять вход-выход через шлюз. Разве я справился бы без такого помощника?..

– Где ж ты ее подобрал, сердешную? – сочувственно поглядывает он на щуплую девушку, очень похожую на мокрую выдру. – Обещались же мужика!..

– Мужики кончились. Погибли геройской смертью у изгиба западного мола. А мне завещали доставить это чудо в полной сохранности.

– Худая, как из Освенцима. Босиком. Волос на голове, как у тифозной курицы, полкило железа на теле…

Видок у живой посылки действительно неважнецкий. Легкая футболочка на голое тело, юбочка из папиного галстука-селедки; невероятный ассортимент украшений из области пирсинга. Ну, и в довершение – босые ноги, оставляющие на палубе мокрые следы детского тридцать четвертого размера.

– Между прочим, я понимаю по-русски! – огрызается девица.

Тембр голоса у нее низкий, но приятный. Слова выговаривает с приличным балканским акцентом.

– О, глянь-ка – по-нашему шпрехает! – расцветает Иваныч. – Тебя как звать-то, сиротинушка?

Надув губки, она молчит.

Что ж, тупое молчание куда лучше истерик и шока.

– Прошу! – распахиваю дверцу каюты.

Жилище мне Иваныч и в самом деле подыскал идеальное: относительно просторная двухместная каюта, расположенная на отшибе – в тупичке самого дальнего аппендикса нижней палубы. До ближайших соседей (двух рулевых матросов) – полсотни шагов, не меньше. В каюте имеются туалет и раковина, две койки с рундуками, письменный стол и пара платяных шкафов. С внешним миром жилище связано маленьким круглым иллюминатором, через который с трудом пролазит моя голова.

Девчонка решительно заходит внутрь. Усевшись на заправленную койку, отворачивается к открытому иллюминатору, за которым уже не тлеет, а вовсю разгорается рассвет.

Благодарю стармеха и прощаюсь до завтрака. Сажусь напротив «посылки».

– И все-таки как тебя звать?

– Дай мне расческу, – требует она вместо ответа.

– Держи.

Заметив зеркало над умывальником, она вскакивает и начинает расчесывать мокрые волосы.

Подав чистое полотенце, повторяю вопрос:

– Как зовут?

Секунда. Две. Три. На четвертой приходит осмысление, а на пятой в мозг ударяет гнев.

– Какое тебе дело?! – взрывается она. – Вам не сойдет с рук то, что вы сделали! Моя мать – известная журналистка из Колумбии! Отец, между прочим, генерал-лейтенант хорватской армии!..

И тут из нее пошло. Нет, не пошло, а поперло. По нарастающей. По гиперболе. Подобно струе, вырывающейся наружу после инсталляции хорошей двухлитровой клизмы.

– Чего ты орешь, как Фрося Бурлакова?! – останавливаю ее порыв властным жестом, поскольку абсолютно не в теме относительно того, что «мы сделали». – Не кричи о своем недовольстве. И даже не думай о нем громко. Иначе утоплю в той цистерне с пресной водой, из которой только что вылезли. Ясно?

Она взбешена и одновременно растерянна. Грудь вздымается от частого и глубоко дыхания, в глазах – злые огоньки.

– Умница! Слушай дальше, – продолжаю внушение. – У тебя нет никакой необходимости разговаривать с Богом и спрашивать, сколько тебе осталось жить. Совершенно никакой. Но поговорить с ним и спросить об этом надо обязательно. Понимаешь меня?

– Да.

– Молодец. В общем, круто менять ничего не рекомендую. Рот не раскрывай, не шуми, дверьми не хлопай, ходи на цыпочках, и хрупкий баланс твоих жизненных ошибок, компенсирующих друг друга, заставит нашу совместную программу работать. Кое-как, но работать.

– Какую программу?

– Программу по спасению твоей жизни.

– Ничего не понимаю…

Вздыхаю, ибо тоже не посвящен в подробности.

– Давай для начала познакомимся. Меня зовут Евгений.

– Хелена. Хелена Анчич.

– Очень приятно. Теперь выслушай меня, Хелена, внимательно и подумай. Я – спецназовец и профессиональный убийца. Те люди, что привезли тебя на западный мол, тоже неплохо обучены данному ремеслу. Улавливаешь ход мыслей?

– Немного, – испуганно косит она в мою сторону. – Если бы ты или те люди хотели меня убить, то…

– Совершенно верно – твоя душа давно переселилась бы на небеса. А раз ты жива и здорова – значит, мы твои друзья. Согласна?..

Не знаю, сколь убедительной получилась моя речь, но, выслушав ее, девчонка перестала дергаться, колючий взгляд слегка потеплел. Она основательно высушила полотенцем волосы и долго причесывалась, пока я лазил по рундукам в поисках подходящей сухой одежды…