Готовность №1 - Валерий Рощин

Пока он пробирался до того места, где издали узрел непонятные фигуры, небо окончательно потемнело и приобрело устойчивый фиолетовый оттенок. Жорж трижды пожалел, что не взял фонаря, потому как трижды проваливался левой ногой в какие-то дыры, а правой постоянно цеплялся за всяческие торчащие из мусорных недр предметы. Приблизившись после продолжительного блуждания меж небольших возвышенностей к последней, огромной горе, за которой расстилалось до самой границы свалки обширное плоское поле, утрамбованное гусеницами тракторов, он осторожно стал обходить ее сбоку, пока не замер — в тридцати метрах творилось нечто странное…

Двое мужчин, кажется, стояли на коленях. Георгий Павлович скорее догадался, нежели разглядел, что руки их были связаны за спинами. Несчастных бедолаг окружало полукольцом четверо парней в темной одежде…

— Так вот, как это происходит!.. — прошептал подполковник, припоминая неоднократные и боязливые доклады подопечных «кладоискателей» о страшных находках в пучине отходов. — Тихо приезжают поздним вечером со стороны леса — там полно дыр в ограждении; жертвы идут до места казни своим ходом. Потом по два выстрела в голову, трупы — в приямок; несколько лопат прелого гнилья сверху и прощай навеки… Какой оперативник отважится разыскивать пропавших людей здесь, где ни один нормальный человек с непривычки и получаса не выдержит? А случайный люд, изредка натыкающийся на останки, никогда не побежит заявлять об этом. Все до безобразия просто…

Тем временем до слуха Извольского донесся приглушенный хлопок — один из стоявших на коленях тут же, как подкошенный рухнул вперед, ткнувшись носом в черную жижу. Другой тихо завыл, мешая протяжный звук с торопливыми мольбами о пощаде. Жуткий, предсмертный монолог этот был прерван вторым хлопком…

Бывший спецназовец брезгливо повел плечами и собирался было ретироваться восвояси так же незаметно, как и прибыл, да не успел сделать и четверти оборота, как в печень уперлось нечто твердое…

— Стоять, дядя, — тихо прогнусавил чей-то моложавый голос. — Дернешься — пристрелю.

«Этого, блин, мне еще не хватало!» — мысленно выругался подполковник.

— А ну, вперед! — так же негромко скомандовал парень.

«Вперед» означало: к «лобному» месту. Хорошего это не сулило — молодчик, посланный остальной братвой понаблюдать за окружающей обстановкой, кажется, решил пустить случайного свидетеля в расход.

Палачи были заняты своим злодейским делом — только что прозвучал первый контрольный выстрел, вот-вот должен был раздаться второй. Георгию надлежало принять решение до того, как всей бандитской группе станет известно о существовании случайного свидетеля.

И он решился…

Оружием начинающего преступника спецназовец завладел легко и, можно сказать: непринужденно. Схватив запястье руки, сжимающей рукоятку пистолета, он в тот же миг без разворота двинул молодого человека локтем в голову. Не успев издать ни единого звука, тот от жуткого по силе удара отлетел назад и распластался на пестреющем в темноте мусоре. Стрелять в него было нельзя — даже хлопок, произведенный оружием с глушителем, толпа беспредельщиков непременно услышит. Потому здоровяк Жорж попросту навалился на сосунка сверху, основательно зажав мощной пятерней и рот, и нос. Через пару минут с ним было покончено…

После второго контрольного выстрела на месте казни слышались торопливые шорохи — палачи заметали следы расправы. Едва Извольский успел отделаться от стоявшего на стрёме братка, как кто-то окликнул:

— Арлекин!.. Где ты там? Подгребай сюда — уходим!..

Похоже, они прикопали трупы, и им оставалось лишь покинуть свалку. Подполковник поднялся и, слегка пригнувшись, быстро пошел прочь от последней горы отходов. Пройдя метров десять, вдруг остановился и швырнул в сторону мертвого бандита его оружие. «Ни к чему оно мне… Одному черту ведомо, сколько загубленных жизней за ним числится. Да и не собираюсь я ни с кем воевать — прошло мое время!.. — думал он, потихоньку приближаясь к гудящему рою основательно подпитых бомжей. — Надо бы только поспеть вовремя, словно никуда и не уходил…»

Но едва в голове промелькнула последняя и очень правильная мысль, как левая нога вновь куда-то провалилась.

— Да что за наказание сегодня бог послал!? — проворчал Георгий Павлович, пытаясь высвободить неудачливую конечность.

И без того видавший виды ботинок зацепился за острый конец толстой проволоки и ни в какую не желал подчиняться воле хозяина. Стоя на четвереньках, чертыхаясь и дергая всем телом, Жорж почуял вдруг резкую перемену в разнузданном и вольном поведении подчиненной «элиты». До рекламного плаката, исполнявшего роль скатерки, он не дошел совсем немного и громкая нетрезвая речь двух десятков мужчин и женщин, перемежавшаяся матом и прочими крепкими оборотами, отчетливо доносилась от «банкетного зала» все то время, пока «директор» отвоевывал у свалки свое имущество. Но внезапно гомон, песни и ругательства разом стихли…

Бывший заместитель командира «Шторма» перестал выкручивать и тянуть ногу и поднял голову… Примолкших босяков медленно обступали те самые бандюганы, около десяти минут назад приведших в исполнение чей-то жестокий приговор. В руке каждого тускло поблескивал в свете двух больших костров пистолет…

— Здорово, сливки общества!.. — весело поприветствовал хранителей свалки главарь. — Ну, кто мне ответит на пару вопросиков?

«Сливки» напряженно переглядывались…

— Тогда так порешим… Кто ответит, тому гарантирую жизнь, остальных просьба не обижаться, — подкорректировал тактику рослый молодой человек в короткой кожаной куртке и, почти не целясь, выстрелил в початую бутылку водки. Та, гулко звякнув, распалась на крупные составляющие, выплеснув содержимое на здоровенную букву рекламного слогана.

— А что вас интересует? — устремил на него преданный взгляд конопатый мужик с рыжей, давно не чесанной шевелюрой.

— Меня интересует: кого в данный момент среди вас нет? — перешел к делу предводитель.

Распластавшийся на отходах Жорж затаил дыхание…

— Так вроде все в сборе… — удивленно пожал плечами рыжий — самый трезвый из алкашей.

— Сёмки лысого нет! — выпалила беззубая дама, обводя толпу собутыльников взглядом человека, обладающего феноменальной памятью.

— Чё лепишь-то, дура!

— Очнулась, пьянь!..

— Вот курица… — зашикали на нее отовсюду.

— Ты пей, Таня, поменьше, — назидательно покачал сальными локонами рыжий. — Помер Сёмка-то… Третьего дня уж схоронили…

— Я жду, — останавливая балаган, повелительно напомнил о себе бандит.

— Так это, значится… — наморщил прокопченный лоб завсегдатай свалки.

Но его снова перебила просиявшая беззубая «красавица»:

— Начальник наш отлучился — по нужде отошел. Сейчас, сказал, вернется.

— Ага, — удовлетворенно крякнул преступный элемент. — И давно отлучился?