Антикиллер - Данил Корецкий

Внезапно она засмеялась. Некоторые бабы смеются, когда ловят кайф от этого, но Нина просто смеялась, будто вспомнила забавную вещь.

– Знаешь, что про тебя говорил Баркас?

Рында сейчас видел, делал и ощущал то же, что и бригадир. Больше того, он добился своего, чтобы поравняться с Баркасом. Но не получал особого удовольствия от происходящего и не чувствовал ожидаемого равенства. Потому неожиданный и неуместный вопрос, а особенно интонации в голосе Нины задели его за живое.

– Что? – хрипло выдохнул он.

Нина снова засмеялась.

– Что ты жуткий урод! Шаман даже запретил приводить тебя к нему.

Вряд ли кому-то понравится, когда в разгар секса партнерша совершенно спокойным голосом говорит тебе гадости. Нина умышленно ломала кайф партнеру, хотя понимала, что вполне может схлопотать по морде.

Но она не знала, что написано в медицинской карте Рынды. «Психопатическая личность, утрачивающая вменяемость при актуализации комплекса неполноценности, связанного с внешностью и уровнем развития».

Нина не успела закончить фразу. Рында зарычал, руки сорвались с бедер девушки и метнулись к шее, из такого положения схватить наверняка было трудно, он мял плечи, подбираясь к горлу, они упали на землю, но не разъединились, его нижняя часть продолжала коитус, а верхняя душила партнершу, ломала ей шейные позвонки. До того безвольное тело напряглось и задергалось, как будто в нем пробудилась страсть, это помогло Рынде мгновенно облегчиться.

– Сука, сука, сука! – хрипел он, нашаривая вынутый изза пояса, чтоб не мешал, пистолет. Но скользкая пластиковая рукоятка под руку не попадалась, а надо было заканчивать и то, что делала верхняя половина тела. Пальцы скользнули в карман, щелкнула пружина, и острый клинок первый раз воткнулся в голую спину между лопаток. Потом он вырвался обратно, расплескивая теплые брызги, вонзился второй раз, третий, четвертый...

Шея под светлыми волосами, ключица, левый бок, поясница... Точно орел клевал железным клювом, выбирая наиболее уязвимые места. Рында не участвовал в происходящем, он со стороны наблюдал проделки орла, иногда мысленно подсказывал, а орел все понимал...

Потом орел исчез, а Рында остался наедине с исклеванным, залитым кровью телом. Он затащил его в кусты, завалил сухими ветками, пытался устроить костер, но спички ломались, не хотели зажигаться, и он отказался от этой затеи.

Вспомнив последнюю просьбу Нины, он отыскал в опускающихся сумерках резиновый мешочек презерватива и, приподняв ветки, положил ей на живот. Собрал и аккуратно сложил одежду, трусами вытер железный клюв и бросил рядом.

Потом осмотрел себя и остался недоволен: много пятен, брызг и потеков, надо ехать к реке стираться. А подлый орел, из-за которого все и произошло, бесследно куда-то пропал.

Домой Рында пришел под утро. Мать привыкла к его ночной работе и удивилась только мокрой одежде, но он объяснил, что прогонял очередных хулиганов и упал в фонтан. Переодевшись и позавтракав, Рында снова отправился на работу, забрав мокрую одежду, которую собирался отдать в химчистку. На самом деле он вывалил содержимое большой спортивной сумки в мусорный контейнер.

Заехав за Кентом и взяв одного из своих пацанов, Рында порулил в «Нахаловку». Дав инструкции пацану, он аккуратно обошел ряды киосков И сразу заметил за прилавком Попугая. Сделав условный знак, он вернулся в машину, а пацан пошел задавать нужные вопросы.

Вернулся он через полчаса с полной раскладкой. Новый продавец занял место Шершня, который спешно исчез неизвестно куда. Неделю назад старых контролеров именно этот Попугай отвел в рощу, что тянется вдоль железной дороги. Куда они делись потом – никто не знает, но теперь все платят Амбалу и Ржавому, которые всегда сидят неподалеку, в кафе «Погребок». Недавно в роще, в развалинах, нашли двоих, один был жив и рассказал ментам много интересного. Эти двое раньше приходили к Шершню.

– Ты знаешь, где «Погребок»? – спросил Рында.

Пацан кивнул.

– Зайди, посмотри. – Рында описал внешность Амбала и Ржавого. – Если они там, сядь у входа и следи, чтоб не ушли. Пойдут – дуй следом. Понял?

– Понял.

Пацан пошел к угловому кафе.

– Есть два места в этой роще, где Амбал любил тасоваться, – сказал Рында. – Одно – развалины дома...

– Где нашли убитых? – настороженно спросил Кент.

– Да.

– А второе?

– Бетонная труба под железнодорожной насыпью. Он туда хабар прятал.

– Пойдем посмотрим, – Кент привычно передвинул железный предмет под пиджаком.

Через двадцать минут они обнаружили в трубе прикрытые пожухлым бурьяном три трупа.

– Вот тебе раз, – присвистнул Кент. – Кто же это так сразу?..

– Амбал, падла, – процедил Рында. – Он и так бешеный, а в последнее время вообще с цепи сорвался. Всех подряд мочит.

– Ладно, – сказал Кент и достал из кармана два отрезка черных капроновых чулок. – Раз они первыми начали мочить и без всяких правил забрали наши лотки, то и у нас руки развязаны.

Машину оставили в проходном дворе за несколько кварталов. Перед тем как выйти, Рында повертел в руках пистолет.

– Что он сказал тут дергать?

Кент умело взял оружие, щелкнул затвором. Стреляная гильза со звоном ударилась о боковое стекло.

– Свежая... В кого шмалял?

– Звери выступали, – нехотя ответил Рында. Воспоминания о вчерашнем дне были ему неприятны.

– Надо чинить машинку. Не выбрасывает. Каждый раз дергай рукой, вот так. Как в ковбойских фильмах.

Кент вернул ТТ и повозился под курткой.

– Я и один могу там всех замесить!

Из-под полы выглядывал аккуратный, тускло блестевший автомат с магазином в рукоятке.

– Пошли?

Рында сглотнул.

– Пошли.

Пацан толокся неподалеку от кафе.

– Там сидят. Не выходили, – доложил он.

– Дергай домой, – приказал Рында. – Найдешь меня вечером.

Зашли в подъезд напротив, выждали пять минут, надели на голову чулки. Когда шли через дорогу, никто не обращал на них внимания, словно люди в масках каждый день разгуливают по улицам.

В «Погребок» вели девять покатых ступеней. Внутри царил полумрак. Амбал и Ржавый сидели за столиком у стены с двумя блядями. Молодые парни и девушки пили коктейли у стойки бара.

Рында вытянул руку, целясь Амбалу в лоб. Так делали герои боевиков, после их выстрелов противники падали замертво.

«Бах!» – руку подбросило вверх.

В замкнутом пространстве подвальчика грохот мощного патрона больно ударил по барабанным перепонкам.

Амбал остался невредим – пуля с визгом отлетела от кирпичной стены и, рикошетируя, несколько раз Пересекла зал. Пронзительно завизжали девчонки.