$амки - Сергей Анохин

Жизнь и работа приучили Хализина к безнаказанности. Сначала от всего защищал всесильный папа, потом собственные погоны. Он не просто привык к беспределу, он любил все связанное с этим понятием. Каждая тема раз за разом демонстрировала: только так всегда и прокатит. Причин что-то менять в этом плане Боря не видел.

Тем более сегодня, когда, боясь признаться самому себе, он искусственно накручивал борзоту. Его реально сильно колбасило – эта рожкинская тема отдавала какой-то непонятной и опасной гнилью. Не было обычного ощущения, что дело выгорит. Хализин злился на себя, но не мог справиться с приступами липкой тошноты, накатывавшей изнутри. Именно потому и встречался накануне со Стерховым, чтобы обезопасить себя заранее.

Но, во всяком случае, как-то шифроваться в телефонных разговорах он не считал нужным. Прослушка не прослушка, засекут не засекут – какая-нибудь отмазка найдется (гниль и страх были в чем-то другом, но – непонятно в чем). И сейчас, летя в Мытищи, он гнал по сотовой связи открытым текстом, без всякой конспирации.

– Короче, все усекли? Машины во дворе не ставить, там решетка с дверью на коде. Код – два-семь-девять, запомнил? Входим во двор, дверь прямо в лоб будет, метров десять. По бокам не смотрите, только напрямую, так баранам своим и объясни, а то везде застревать будут. Там код три-пять-восемь. Третий этаж, двенадцатая квартира. Выносим дверь, берем их и…

Вдруг образовалась какая-то неясная пауза.

– И что?.. – спросил Скоба, начальник отрядной смены. Не будучи стопудовым тупарем, он все же предпочитал четкие установки, чтобы не было поводов обвинить в самодеятельности, от которой, по его пониманию, было полшага до элементарного крысятничества.

– Ну что – «что»?! Непонятно, что ли?! – озлился Хализин.

– А-а… Понятно. Есть, закроем. Все, на связи, – отрапортовал Скоба.

Хализин стиснул зубы, но промолчал. Только сейчас ему стукнуло в голову, что шеф, детально расписав задачу до последнего акта, каким-то образом съехал с последнего приказа. Четкой позиции по главному вопросу – «что с ними делать?» – почему-то не прозвучало. А Борис, озаботившийся пробивкой адреса, анализом поляны, узнаванием дверных кодов, комплектованием экспедиции и прочей лабудой, тоже не допер спросить прямо.

– Да подожди ты «на связи»! – рявкнул он. – По обстоятельствам с ними. Все.

«Чероки» Хализина подъехал последним. «Рэнджровер» и «мерс» уже припарковались близ видеосалона, в нескольких метрах от которого зияла дыра арки, кое-как заделанная металлической решеткой. В сгущающихся сумерках на облупившейся черной краске зазывно и неестественно ярко блестел, словно специально отчищенный, кодовый замок.

Оставлять водителей в тачках Боря, естественно, не стал. Он любил брать массой, а перестраховки вообще были не в его привычке. Одиннадцать человек дисциплинированно рассредоточились вдоль тротуара, ожидая команды. Все как отпечатаны с матрицы: кроссовки, куртки, бейсболки. Прохожие опасливо косились, стараясь не задерживаться у входа в видеосалон. К арке тем более не приближался ни один человек. Даже те, кто там жил, в этот вечер, наверное, не торопились домой.