Медиа-киллер - Владимир Вера

Установились жаркие дни. Солнце плавило воздух, асфальт жег пятки дворовой детворе даже через подошву кроссовок, на городских клумбах возникли черные островки выжженной зноем травы. Метеорологи сообщили, что воскресенье, 13-го июня, обещает побить все рекорды по температуре. Столбик термометра мог достичь отметки в тридцать девять градусов по Цельсию.

Прогноз в кои-то веки подтвердился. Природа не захотела «качать права» специалистам из Гидрометцентра. Она, наверное, просто не держала на них зла, хоть и есть в их профессии нечто от хиромантии. А может, ей было не до того. Может, она предпочла в этот день понаблюдать со стороны за муравьиной возней маленьких человечков, возомнивших себя всевеликим воинством небесным, и охладить их запал обжигающим зноем. Огонь выжигается огнем. Пожар останавливается встречным поджогом. Насилие не предотвратить бессильному…

Тяжелее всех этот день переносили люди преклонного возраста. Только самые оптимистичные гипертоники вышли бы в этот день из тени пусть даже душных квартир под палящее солнце. А еще на улицу высыпали бы самые любопытные и политически активные. Но даже на них Магистр Ордена «Либра» не делал особую ставку. В этот день его более интересовали молодые сторонники. Не важно – националисты, анархисты, антиглобалисты… Их должно было собраться великое множество. Он рассчитывал на десять тысяч человек, не менее. Таков был его собственный прогноз.

…План был скорректирован на следующий день после испорченной трапезы и прогулки в палисаднике на Калужской трассе. Магистр перенес День ТВ на неопределенное время, сказав, что в конечном итоге он уточнит не дату, а время выступления. Не менее чем за 8 часов, так что все должны быть готовы, мобильны и полны решимости. Это делалось не только в целях конспирации, но и в целях постоянной боевой готовности боевых дружин.

– Они там у себя, в Лондоне, ждали от нас обычной заварушки, именно ее они финансировали. Но я намерен победить. Им назло. Никаких сделок и компромиссов с извечными врагами России! Мы просто водили за нос их эмиссара и победим в молниеносном блиц-криге! – разоткровенничался он перед соратниками. – Они видят в нас пушечное мясо, а значит, они тоже наши враги. Все капиталисты одинаковы. Когда мы сметем местных барыг и их государственную крышу, мы подадим пример всему миру и перекроим карту! Думаете, почему они избавились от Хиросимского, и я по глупости помог им в этом, хотя и не жалею ни о чем? Они испугались его, ибо он поднял красное знамя! Ну, ничего. Я продолжатель левого дела! Я поставил на красном стяге лого, пусть даже заимствованный, но зато подкрепленный большими деньгами! Я сохранил знак «Либра» в благодарность англосаксам. Но устранил делегированного ими суфлера из патриотических соображений. Чтобы воины моей революции простили меня за вынужденную связь с иностранцами. Без них даже Ленин не провернул бы свою революцию. А наша борьба – еще дороже!!!

Приоритеты подготовки к восстанию несколько сместились. Упор был сделан на две составляющие переворота – массовые акции протеста и ударные боевые группы возмездия, якобы спонтанно возникшие в ответ на произвол министра МВД Нургалиева. Велся широкомасштабный подкуп профсоюзных лидеров. Агенты и подстрекатели активно работали в рабочей среде. Провокаторы агитировали на акты неповиновения студентов. Безработных и маргиналов звали на демонстрации, соблазняя деньгами. Нацистам обещали раздать оружие. У них особенно чесались руки…

Шли напряженные недели подготовки, и как-то раз на очередном, ничем не примечательном собрании на Остоженке Магистр обыденно объявил о начале восстания с приказом разослать уведомления в регионы. Все спросили:

– Когда?

– Сегодня! – заорал он. – Сейчас!

Часы показывали одну минуту после полуночи. Начинался второй выходной – воскресенье, 13 июня… Члены Комиссии молча и деловито разошлись. Каждый из них отвечал за свой сегмент операции. Лорд велел своим людям выдвигаться к телецентру «Останкино»…

…Сарафанное радио, а затем и телевидение донесли о каких-то трех колоннах демонстрантов, следующих по Кутузовскому проспекту, по Краснопресненской набережной и Третьему транспортному кольцу в место общего сбора, которое знают лишь организаторы шествия.

Скучающие пенсионеры, невзирая на зной, тоже высыпали на улицу. Некоторых из них сразу сражал солнечный удар, и его приписывали к секретному оружию министра Нургалиева.

Акции протеста неожиданно призвал поддержать лидер коммунистов Гонзюев. Гонзюева то и дело показывали по телевизору, где он исторгал спич о компрадорской буржуазии и политическом убийстве Хиросимского, о безработице, реальную цифру которой скрывают от народа. Он озвучил ее во всеуслышание – безработица достигла 20 миллионов человек. В регионах людям не на что купить хлеб… В моногородах забастовки переросли в стычки с милицией. Автопром разрушен… ВПК не устоять перед ВТО… Нужен ВЧК и немедленная национализация ТНК. РСДПР, ВКПБ, КПРФ, КГБ, ВОХР, ГКЧП и просто ЧП… Дуумвират готов покинуть страну и обосноваться… в Лондоне. На площади Пиккадилли-серкус уже куплен престижный таунхаус на две семьи. Это было перебором даже для батьки Гонзю, хотя лишь посвященные знали, что эта площадь самая шумная, беспорядочная и грязная в столице Британии… Но батька всегда верил в то, что утверждал прилюдно. Он верил даже в то, что верит в бога, когда говорил с верующими. И так же самозабвенно проповедовал научный атеизм среди дарвинистов.

Пожилые люди присоединялись к колонне с молодежью сотнями. Окрыленные буйством стихии, они обретали вторую молодость. Именно в митинговых страстях многие из них находили сливной бачок для вымещения своих обид. Не обязательно на власть. Может, просто на нерадивого сантехника или дворника-гастарбайтера, который глазел волком на пакет с продуктами, когда пенсионер мирно шел к подъезду.

Необеспеченная старость, ощущение одиночества и ненужности выгнали их на улицу в круг себе подобных. Подобные шабашу марши и псевдоораторские свисопляски, призванные разбудить самое низменное в человеке и сделать его частью общего организма – сокрушающей все на своем пути толпы, скрашивали старческое отшельничество и отвлекали на короткое время от бытовых проблем. Здесь они получали прилив бодрости и веселья. А значит, это была оздоровительная процедура. Пока они шли, ничто не угрожало здоровью, пока их никто не останавливал…