Пиранья. Война олигархов - Александр Бушков

– Будем считать, что звонок. На городской или мобильныйтелефон, без разницы. И очень хорошо знакомый голос, голос мистера Икс,попросил вас об одном одолжении. Что это за одолжение, мы теперь знаем – тайноприютить группу хлопчиков на пустующей вэчэ…

– Но почему он согласился, вот в чем вопрос, –сказал Стробач Мазуру. – Зачем ему лишняя головная боль?

– Я вижу всего лишь одно внятное объяснение, –ответил Мазур. – Этот мистер Икс держит нашего пана Стороженко за горло.Не так ли, ваше благородие? Иначе вряд ли вы стали бы связываться со стольгнилым дельцем. Ведь вы с вашим чиновничьим нюхом не могли не почувствовать,что от этой просьбы старого приятеля за версту шибает гнильцой. Правда, вы,должно быть, полагали, что это дела сугубо политические, что-то вродеподготовки штурмовых отрядов для будущего переворота. И вероятно, считали, чтоваш риск как бы оправдан будущими политическими дивидендами, ведь в случае удачивам обеспечен стремительный взлет наверх… Так держит вас мистер Икс за горлоили нет, вы так и не сказали?

– Мистер Икс далеко, а вот я держу за горло прямосейчас, – Стробач нагнулся и в самом деле вцепился крепкими пальцами вглотку Стороженко. – Все, надоело, паскуда, играть с тобой в жентлеменов.Будешь колоться, или начать тебя прессовать?

Мэр хрипел и елозил, безуспешно пытаясь слабыми ручонкамиотодрать пальцы полковника от горла.

– Ну как же можно быть таким несдержанным,полковник! – с деланной укоризной проговорил Мазур, не двигаясь, однако, сместа. – Может быть, господин Стороженко уже готов чистосердечно во всемпокаяться.

– А чего нас с ним цацкаться. Он, должно быть, что-тогнусное сотворил, раз этот хренов Икс вертит им как хочет.

С этими словами Стробач отпустил мэра. Стороженко принялсярастирать горло ладонью, его лицо пошло красными и белыми пятнами.

Мазур встал, обошел курилку по кругу, сел рядом с мэром.Заговорил тихо и задушевно:

– У меня к вам деловое предложение, Петр Викторович. Мыне станем применять к вам никаких радикальных мер. Мы не станем копаться ввашем прошлом, доискиваясь, что же вы там такого нехорошего сотворили. Мы даже,возможно, в дальнейшем и вовсе забудем о вашем существовании. В обмен от васпотребуется всего лишь искренность в ответах на наши вопросы…

Понятно, что разводка «хороший и плохой следователь»известна даже детям в школе, но ведь работает же, что характерно, столько лет –и успешно работает…

– Что вы хотите услышать? – прохрипел Стороженко.

Мазур видел: мэр уже сломался, как будто что-то невидимоехрустнуло у него внутри, словно ветка, на которую наступили сапогом. Теперьначнет колоться, и при желании можно вытрясти из него информацию про все егогрешки, была бы нужда. В общем, Мазур и не сомневался, что перед ним не стойкийпартизан Бонивур.

– Ну, с детства вашего голопузого, разумеется, начинатьне надо. Даже про то, сколько вы увели у нашего государства, уже находясь наответственном и высоком посту, можете смолчать. Меня это тоже не интересует.

Мазур посмотрел мэру в глаза:

– Кто такой мистер Икс? Кто тебе позвонил год назад?Или может быть, не звонил, а сам приезжал?

– Звонил.

– Кто?

– Пасленок Павел Андреевич.

Полковник госбезопасности должен был знать, о ком идет речь,но Мазуру это имя ничего не говорило. На выручку пришел Стробач:

– Ты хочешь сказать, тварь, что тебя попросил приютитьздесь отпетых террорюг не кто-нибудь, а заместитель министра?..

– Да, – еле слышно выдавил из себяСтороженко. – Но я не знал, что это террористы. – И взвизгнул: –Откуда я мог это знать?!

– Ну конечно, не мог! – Стробач снова хлопнул мэрапо плечу, на этот раз несильно. – Ты, конечно, был уверен, что тутуединилась от суетного мира секта каких-нибудь воинствующих архангелов. И ждалаприхода Мессии. Год ждала, не дождалась и съехала.

– Мне было все равно, кто они и зачем они сюдаедут, – Стороженко говорил совершенно мертвым голосом, тупо глядя передсобой. – Пасленок меня попросил, отказать ему я не мог.

– Крепко держит? – спросил Мазур.

– Не то слово.

– Вот поэтому вы, Петр Викторович, и не дергались,когда мы к вам пришли, – Мазур поднялся с лавки, – не кричали пробеспредел и произвол. Вы давно уже внутренне готовы, что за вами придут. Не поодному делу, так по другому. Не мы, так другие. Кстати, я думаю, Пасленка и еголюдей вы боитесь даже больше нас.

– Что теперь будет? – Мазур и Стробач стояли, аСтороженко все еще сидел.

– Там будет видно, – сказал Стробач. – А покаживи, как жил. Командуй городом и «Рассветом», девочек только смотри не обижай.Пошли. В машине накрапаешь письменные показания.

Они прошли через небольшой плац, где в свое время проходилиутренние разводы и вечерние поверки, свернули за угол бывшей санчасти…

Можете говорить что угодно про мистику или чутье. А может,глаз поймал характерный блик оптики на ближайшем холме, и сами собой сработалирефлексы еще до того, как Мазур сумел что-то обдумать и осознать.

С воплем «на землю!» Мазур сшиб с ног мэра. И неувидел, – разумеется, увидеть такое невозможно – почувствовал едвауловимое колебание воздуха, какое вызывает пролетевшая поблизости пуля. Пуляэта ушла в сторону моря.

Сграбастав мэра, Мазур швырнул его, как мешок с картошкой,за угол санчасти. Прыгнул сам. Рядом упал Стробач – уже с пистолетом в руке.

Вторая пуля взметнула фонтан земли в том месте, где толькочто лежал Стороженко. Третьего выстрела можно было не опасаться – Мазурпредставлял, с какой стороны ведется стрельба, теперь их от стрелка прикрывалугол дома.

Что же там у нас? Ну да, холм с каменной россыпью, помнится,проезжали такой…

Мазур выхватил мобильный – связи не было. Ясен перец, вашумать, здесь нет приема. Эх, если в был! Джип с охраной долетел бы до того холмав одно мгновение. А теперь стрелок уйдет. Уже, скорее всего, улепетывает во вселопатки к оставленной на обочине машине…

– Все. Думаю, война окончена, можно и выходить, –поднялся, отряхивая костюмчик, Стробач, который все понял и безобъяснений. – Только на всякий пожарный предлагаю обойти стороной, подприкрытием этой хаты.

– Что вообще происходит? – бормотал Стороженко: онвсе еще лежал на земле, предпринимая время от времени тщетные попытки встать наноги, но они его не слушались.