Архив клана - Лев Пучков

Стёпа, Спартак, Петрович и Комиссаров — все были ранены. Слава богу, не тяжело, без проникающих и в основном в верхние конечности. Только Петрович умудрился схлопотать пулю в ногу, причем навылет, остальных зацепило рикошетом.

У всех нас, кроме Комиссарова, были ИПП,[8]но их едва хватило на то, чтобы унять кровь, даже перевязаться путём не получилось. У одного только Комиссарова было три раны на руках и спине, товарищ самый габаритный и дольше всех стоял под огнём, втаскивая в вагон Петровича, так что на него ушли два наших пакета, мой и Юрин.

— А что у нас тут? — деловито уточнил Юра, кивнув на ящики, стоящие на проходе.

— Понятия не имею, — морщась от боли, ответил Комиссаров.

— Не понял! У тебя в депо стоят ящики, а ты не знаешь, что в них хранится?! — В глазах нашего записного мародера застыло безразмерное удивление.

— Это НЗ.[9]Опечатано госкомиссией. Никто никогда не вскрывает. Так что, да, не знаю.

— Да не вопрос, сейчас узнаешь…

Юра достал нож и с наслаждением принялся потрошить ящики, безо всякого пиетета вскрывая тяжелые сургучные печати госкомиссии.

Я с удовольствием ему в этом помог.

В ящиках оказалось как раз всё, что нужно для сиюминутного вагонного счастья. Спецаптечки для ядерной войны (нет, это не шутка), универсальные аптечки первой помощи, перевязочный материал, капельницы, медицинские инструменты и солидные наборы медикаментов на все случаи жизни, предметы личной гигиены, сублимированные и консервированные продукты, алкоголь в разной таре, одежда, одеяла, вода в бутылках, пластмассовые фляги с комплектов фильтров и обеззараживающих таблеток и ещё куча всякой всячины, на перечисление которой уйдёт добрый десяток страниц.

Я так прикинул на глазок: нам вшестером можно было спокойно потеряться где-нибудь в тоннеле с этими двумя вагонами как минимум на год, вполне хватило бы для безбедного существования.

Единственно, чего тут не было, так это оружия и боеприпасов.

— Ну, ё-моё, это что за набор для выживания? — огорчился Юра. — Самого главного — и нету…

Мы обработали раны коллег, как следует их перевязали, Юра ловко вытащил пинцетом из спины Комиссарова неглубоко засевшую расплющенную пулю. У остальных, слава богу, лишнего железа не было.

Петровичу и Комиссарову вкололи обезболивающее. Стёпа и Спартак отказались, мотивируя тем, что, возможно, ещё придётся работать, а обезболивающее заметно расслабляет.

Стёпа был зол и в то же время весел. Поймав мой недоумевающий взгляд, он подмигнул:

— Всё нормально. Все живы, все на ногах, кости целы, артерии не задело. А то, что шкурки попортило, это ерунда. Считайте, что нам крупно повезло. По логике, нас запросто могли там всех положить.

— Это точно, в рубашке родились, — поддержал Юра. — И спасибо Петровичу.

— За что? — не понял Ольшанский.

— За алгоритм. За то, что рванули до боестолкновения.

— Всегда пожалуйста.

Ну не знаю, на мой взгляд, тут можно поспорить. В команде из шестерых человек четверо ранены буквально за одну минуту. Вот так ничего себе повезло! Нам так никогда ещё не «везло». Кроме того, это ведь именно Петрович застопорил посадку. Почти всё время потратили на его погрузку, его там натурально заколодило от болевого шока.