Честь бойца - Иван Стрельцов

Урис внимательно посмотрел на Лескина, потом задумчиво проговорил:

– Нет, Дима, никуда я не поеду. Здесь родился, здесь учился, здесь сидел и здесь помру. Вместе зимовать будем.

В Заполярье всегда суровая зима. Трескучие морозы, вечная мерзлота, шквальные ветры, переходящие в бураны. Край, где выживают сильнейшие.

В казарме было жарко натоплено. Четыре десятка новобранцев были выстроены в две шеренги. Четыре десятка остриженных наголо голов, с оттопыренными ушами. Одетые в не подогнанную по фигуре, а потому мешковатую черную форму, новобранцы смотрели прямо перед собой.

Перед строем медленно прохаживался высокий широкоплечий прапорщик в парадной форме с тремя нашивками за ранения, на груди поблескивали два ордена Красной Звезды, орден Красного Знамени, а рядом орден Мужества и медаль «За отвагу». Весь облик прапорщика излучал силу, ловкость и бесстрашие. Еще недавние мальчишки ошалело пялились на могучую грудь морского волка.

– Северный флот – это вам не Черноморский флот в мягком южном климате. У нас климат жесткий и жесткие условия службы, – чеканя каждое слово, говорил орденоносец. – Но зато у нас выходят лучшие солдаты, настоящие бойцы. Именно нам, морским пехотинцам Северного флота, поручались самые трудные задачи, и мы их выполняли с честью.

При этих словах ордена зазвенели на груди прапорщика.

– Мы лучшие, но это дается тяжелым ратным трудом. Сейчас вы находитесь на флотском карантине, проще говоря, это курс молодого бойца. Лучшие после этого попадут к нам, в разведку, остальные будут распределены по частям бригады осваивать военные специальности, необходимые в частях. А пока для вас я царь и бог, и запомните, меня зовут прапорщик Варакута.

Виктор Савченко, еще совсем недавно носивший прозвище Пистон, почти с ненавистью смотрел на передвигающегося по казарме прапорщика, считая его виновником произошедшего. Именно Варакута вез его в Североморск и опекал как младенца.

«Вот я влип, – размышлял Виктор, прокручивая в мозгу накипевшие за эти дни мысли. – Пацаны, наверное, уже где-то во Франции пиво пьют, или их муштруют в учебном лагере Иностранного легиона. А я… вот, блин, застрял. Но ничего, наверстаю. Отслужу и вернусь».

На душе новобранца было тоскливо. За окном полярной ночи разноцветной занавесью колыхалось северное сияние.