Президент заказан. Действуйте! - Сергей Зверев

– Тома, – решился наконец оператор, когда прошли поворот и картинка стала неинтересной, – скажи честно, это ты за нас заступилась? Гендиректор никогда бы не допустил нас снимать саммит. Я же эту сволочь с пеленок знаю.

– Ни с кем я не говорила! – вспылила Тамара. – Просто мы одна из лучших групп.

– Ладно, знаем мы эти дела, не первый год в шоу-бизнесе. Связи решают все проблемы. А теперь сделаем, как на сафари, – добродушно заметил оператор, взваливая камеру на плечо и высовываясь из потолочного люка микроавтобуса...

Один за одним взлетели президентские самолеты. На летном поле сиротливо возвышался только один – российский. Завтра глава государства возвращался в Москву – кончался отпуск.

– Пошли и мы. Перекусим – я угощаю, – льстиво предложил режиссер Белкиной. – Через три часа и наш борт отчаливает. Заодно и расскажешь... то, что можно говорить.

И тут на летное поле вырулил черный «Гелендваген» с зеркальными стеклами, на крыше мигалка. Из-за руля выбрался сам полковник Сигов:

– Тамара Викентьевна, – казенным тоном обратился он к телеведущей, – вас просили вернуться, – и после короткой паузы добавил: – С вещами.

– Но у нас самолет скоро. Завтра мы должны смонтировать сюжет. У меня дома цветы две недели никто не поливал. Выход в эфир... – принялась перечислять Белкина.

– Ни о чем не беспокойтесь, – сообщил Сигов, – завтра будете в Останкино. Группа вылетает без вас, – и галантно распахнул заднюю дверцу.

– Ой, здравствуй! – воскликнула журналистка и стремительно исчезла в машине.

«Гелендваген» с включенной мигалкой лихо развернулся на полосе и, как на пожар, помчался в сторону Бочкарева Потока.

Оператор хотел забросить камеру на плечо, но передумал, эффектные кадры были упущены:

– Если рулит замначальника охраны, то кто же катается на заднем сиденье?

– Пошли – выпьем, – предложил режиссер, – о таких вещах лучше не задумываться.

За тонированными стеклами «Гелендвагена» проносились пальмы. Вдалеке синели горы. Белкина с вызовом посмотрела на Бондарева, тот и не пытался ее обнять.

– Куда и зачем мы едем?

– Я проплатил комнату вперед, мой срок истекает завтра. Вот и решил отдохнуть. К тому же оказалось, что и мой друг тут квартирантом живет. Решили вечерком посидеть за столом, культурно выпить.

– Я-то здесь при чем? – хитро сузила глаза Белкина.

– Без женщины получится не культурное мероприятие, а банальная пьянка.

Полковник неодобрительно посмотрел в зеркальце заднего вида, такие шутки были ему не по душе, но промолчал.

– Кстати, я тут совсем замоталась, – спохватилась Белкина, – суд над Холезиным не перенесли?

– Точно тебе только в суде да в прокуратуре на официальный запрос ответят. Но мой друг предполагает, что на этот раз суд переносить не станут и влепят Аркадию Михайловичу максимальный срок, предусмотренный за финансовые нарушения, неуплату налогов, сокрытие прибыли и другие «интеллигентные» преступления. На «десятку» потянет. А срок его отправят отбывать поближе к Магадану. И никаких амнистий, – поморщился Бондарев.

– Почему так решили? Он же... – Тамара перебралась поближе к спутнику.

– Ну не станешь же публично судить его за покушение на жизнь президента! Журналисты по всему миру такой вой поднимут! А чтобы зря не дергался, ему все популярно в присутствии адвоката и объяснили.

– Клим Владимирович! – не выдержал полковник Сигов.

– Я же не говорю, что так оно и будет, это только мой друг предполагает, – спокойно отозвался Бондарев. – Все вопросы к судьям и прокуратуре.

– Оказывается, правду говорят, что в России дают неоправданно большие сроки по надуманным причинам, – абсолютно искренне произнесла телеведущая. – А в Москву мы полетим на самолете твоего друга?