Гавана - Стивен Хантер

— Ну? — произнес Пашин.

— Что «ну»? — тем же тоном ответил Спешнев.

— Ну, где он?

— В безопасном месте.

— И где же это безопасное место? Вы хотя бы знаете, где он скрывается?

— Честно говоря, не знаю.

Двое мужчин сидели в кафе на площади Хосе Марти в старом городе. Один, в прекрасном костюме западного банкира, поражал своей элегантностью, другой, напротив, имел богемный вид: мятые полотняные брюки, красная бандана на голове и потрепанные эспадрильи на костлявых ступнях. Он также носил большие изящные черные очки для защиты уязвимых глаз поэта от яркого солнца. Вероятно, при желании кое-кто мог бы принять их за Т. С. Элиота и Эзру Паунда[49].

Спешнее вынул из кармана банан, очистил и начал есть.

— Он убежал. Он прервал контакты, — принялся объяснять Пашин. — Вас прислали сюда, чтобы вы наставляли его и руководили его поступками, а также убили человека, который приехал, чтобы убить его. Вместо этого вы дважды — дважды! — спасаете этого американца, а теперь объект сбежал из-под вашей опеки, и Москва требует от меня объяснений. Может быть, он вообще забросил политику, женился и вознамерился жить в деревне и плодить детей.

— Знаете, Пашин, в бананах невероятно много калия. Угощайтесь.

— Я вам не обезьяна. Бананы — это для обезьян.

— Два предположения, и оба весьма спорные. Во всяком случае, можете не беспокоиться: этот парень никогда не бросит политику. Он слишком безумен. Он на самом деле верит в такой дурацкий предрассудок, как предназначение. Кроме того, он любит практиковаться в ораторском искусстве перед зеркалом и восхищаться своим невероятным героизмом и красотой. Нет, я отправил его из города, потому что боялся общей чистки после убийства Эль-Колорадо. Ваши фашиствующие империалисты всегда поступают именно так. Расслабьтесь. Съешьте банан. Трахните вашу секретаршу.

— Как же вы беспечны! У нас есть определенное задание, а вы больше заботитесь об американском гангстере, которого прислали сюда с целью убить человека, отданного под вашу защиту, чем о вашем подопечном.

— На самом деле я считаю, что очень хорошо защитил его.

— Спешнев, вы чересчур высокомерны. Вам кажется, что мы, молодые, ничего не знаем, а вы знаете все.

Говоря все это, Пашин смотрел в сторону и раздраженно потирал переносицу. Было совершенно ясно: Москва напихала ему столько крапивы в штаны, что он уже не может сидеть. Спешнев с наслаждением наблюдал за мучениями молодого пакостника.

— Пашин, вам, наверно, стоит принимать соду: повышенная кислотность в желудке очень усиливает раздражительность.

Пашин глубоко вздохнул с видом человека, решившего броситься на копья римских легионеров. Он собирался с духом, чтобы выполнить неприятную, но неизбежную обязанность. Подождав секунду-другую, он повернулся и в упор взглянул на своего старшего собеседника.

— Если хотите знать, на Кубе проводится не только ваша операция, но и лично моя, которая, я уверен, принесет куда больше пользы. Моя операция профессионально подготовлена, проходит точно по плану и не может выйти из-под контроля. То дерьмо, которым вы занимаетесь, затеяли какие-то романтичные старперы с площади Дзержинского, с верхних этажей, и потому все это очень мелодраматично, очень сильно отдает старым Коминтерном, но совершенно бесполезно в мире реактивных самолетов и атомных бомб. Моя работа даст несравненно больший эффект.

— А если и не даст, ваши дяди, братья и другие родственники все равно скажут, что она была невероятно полезна, так что для вас все равно нет никакой разницы.

— Вы должны отыскать этого молодого человека, Вы должны взять его под полный контроль и восстановить ваше влияние. Это вам не романтическое путешествие, это четкий приказ, поступивший с самого верха. И вы должны сделать это очень быстро, вам понятно? Не позже... не позже чем... не позже конца месяца, нет, двадцать шестого июля. Вам все понятно?