Эшафот для авторитета - Александр Тамоников

— Эй, молодой человек! – обратился к Сергею охранник. – Вы не заблудились?

— Нет! Я не заблудился. Мне как раз надо туда. – Он показал на охраняемый кабинет.

— Вот как? И что вам там надо?

— Да вот хочу одному козлу морду набить. Или ты имеешь что-нибудь против?

— Что? – Крепыш даже побагровел от такой невиданной дерзости. – Ты че, малый? А ну вали…

Договорить он не успел, получив сильнейший удар в промежность. Охранник сел на корточки, и, чтобы окончательно успокоить его, Сергей ударил ребром ладони в открытый участок горла. Страж порядка опрокинулся на спину и затих.

Роенко, зная, что у входа в кабинет должен находиться еще один телохранитель Коротыша, ударом ноги распахнул дверки и мгновенным взглядом оценил обстановку.

На диване – Галина в объятиях Коротыша. У входа, на стуле, – телохранитель. Все чему-то громко, до слез смеялись. Смех оборвался, едва находившиеся в кабинете увидели стоящего в проходе Роенко. Галина вскрикнула, отодвинувшись от Коротыша. Тот удивленно посмотрел на незваного гостя. Телохранитель наконец дернулся, но коварный удар в кадык опрокинул его на пол вместе со стулом. Сергей спросил:

— Ну что, суки, развлекаетесь?

— Тебе что надо? – крикнул Коротыш.

— Я пришел убить тебя. – Роенко навел ствол на грудь Короткова.

Тот заметно побледнел и как-то обмяк. Он попытался найти нужный тон в разговоре:

— Послушай… э… как тебя там? – Коротыш стал вытирать пот с лысого лба. – Убери пушку, а? Давай поговорим как люди.

— Как люди? – Сергей изобразил крайнее удивление. – А кто здесь люди? Ты что ли, дерьмо собачье? А может, эта проститутка, что заголяется перед тобой? Нет! Черви вы навозные. И я пришел раздавить вас. Но перед этим спросить с тебя, Коротыш, за все, что ты мне сделал.

— Подожди, офицер. Я не сделал тебе ничего плохого. Увел жену? Да на черта тебе эта шлюха непотребная? Она сама бросается на первого встречного, лишь бы ей «бабки» кидали. Или ты думаешь, что я у нее первый такой?

— Какая же ты скотина! – закричала Галина на Коротыша. – Подлец!

— Заткнись, образина! С тобой базар отдельный будет, – осадил Галину Коротков. И обратился к Роенко:

— Тебе жена нужна? Бери. Она мне надоела. Бери и уходи. И у меня, клянусь, к тебе претензий не будет.

— Что? Что ты там вякнул о претензиях? Ты, козел, еще и одолжение мне делаешь? А что скажешь на это?

Сергей внезапно, не поднимая руки, выстрелил в ногу Короткова. Резкий крик Коротыша слился с диким воплем Галины. Директор «Гарпуна», схватившись за ногу, свалился с дивана.

— Ну? – обратился Роенко к раненому. – Что на это скажешь, «корешок»?

Но тот только ныл от боли.

В это время зашевелился пришедший в себя телохранитель.

Сергей развернулся и носком ботинка ударил охранника в основание носа. Затем перегнулся через стол, подтянул к себе Коротыша.

— Ну что, тварь стовосьмая? Кончить тебя, гаденыша?

— Не надо, офицер, не надо. Я заплачу тебе. Хорошо заплачу. Все проблемы твои на себя возьму. Зачем тебе моя жизнь? За жену – прости, но она сама вешалась на шею, мамой клянусь. С нее спроси.

— Со всех спрошу.

Роенко не успел договорить. Один из бойцов ворвавшегося ОМОНа профессионально произвел захват сзади, заломив руку с пистолетом и вывернув его из кисти. Затем развернул Сергея так, что Роенко оказался на полу с вытянутой вверх, контролируемой болевым приемом рукой.

— Лежать, не дергаться! – приказал омоновец. – Ноги – в шпагат. Оружие еще есть?

— Нет! Мне и этого хватило бы.

— Молчать! Лежать!

— Да лежу я. Только ты руку немного отпусти.

Милиционер ослабил захват.

Другой, в звании старшего лейтенанта, осмотрел Роенко. Достав удостоверение личности офицера, приказал:

— Отпусти его, Егоров. Он действительно офицер. Хотя сейчас с какими только документами не орудуют. А ты, капитан, давай без фокусов. У нас, знаешь, с фокусниками разговор короткий.

Роенко отпустили. Он поднялся, но черный зрачок автомата внимательно следил за ним. Старший лейтенант ОМОНа листал удостоверение личности. Остановился на отметке об участии в боевых действиях.

— Надо же, в Чечне почти в одно с нами время был. Где стояли, капитан?

— В горах. Контролировали ущелье возле Кугана.

— Это не у вас тогда чуть ли не взвод в «зеленке» полег?

— У нас. Только не взвод, меньше. Я участвовал в том бою. После гибели ротного принял командование.

— Подожди-подожди, а не тебя ли тогда еще судить хотели?

— За «чехов»? Меня.

— Вот оно как? А мы всем отрядом в защиту тебя бумагу писали.

— Спасибо.

— Понятно, что ты с этими особо не бакланил. Эй! Коротыш? И что ты такой везучий? Задержись мы на секунду, и разнес бы тебе этот капитан черепок. Как пить дать, разнес бы. Ну, ладно. Ствол, надеюсь, табельный? – Старший лейтенант поднял пистолет Сергея.

— Да!

— Хорошо, хоть ствол чистый. Да, наделал ты делов, капитан.

— Заслужил.

— Этот-то, – кивнул милиционер на продолжавшего корчиться Коротыша, – безусловно.

Роенко и старший лейтенант посторонились, когда санитары, оказав первую медицинскую помощь, вынесли из кабинета носилки с Коротковым и охранником.

— Ты труп, капитан, – прошипел Коротыш.

Но офицер ОМОНа, услышав угрозу, оборвал:

— Заткни пасть! И благодари бога, что жив остался. Лично я кончил бы тебя сразу.

— Кончишь, мент, кончишь. В штаны кончишь.

Раненых вынесли.

Старший лейтенант приказал подчиненному:

— Женщину, Коля, в отдел!

— А капитана? – спросил тот же милиционер.

— Выполняй, что приказано. С ним я займусь лично.

Омоновец увел Галину.

— Что будет со мной? – безразлично, скорее, чисто автоматически спросил Сергей у старшего лейтенанта.

— Сейчас твое начальство должно подвалить. Посиди пока.

Роенко сел, опустив руки на колени. Ярость прошла, остались лишь горечь, обида и усталость. И ожидание неприятного.

— Зря ты стрелял, капитан, хотя я тебя прекрасно понимаю, – сказал старлей. – Не было бы выстрела, ничего бы не было. Хулиганка бытовая. А так? Черт его знает, как все дальше повернется.

В кабинет вошли майор – особист части, подполковник – заместитель командира по воспитательной работе и один из младших офицеров, командующий резервной сменой гарнизонного караула. Сергея вывели из ресторана и доставили на гауптвахту. Представители полка остались решать вопросы с милицейским начальством.