Месть в законе - Борис Седов

- Та… та-та… Таганцева?! - у капитана от неожиданности отвисла челюсть и пересохло в горле.

- Совершенно верно. Того самого Таганцева, Андрея Аркадьевича, мэра города Иртинска, якобы погибшего два года назад в сибирских болотах…

Филимонов и Потапов шли по коридору и плевались.

- Придурок! Двадцать пять лет в милиции, а выше капитана не дослужился, - бурчал себе под нос Алексей Потапов.

- Слушай, как Горбушкин Сулеймана обозвал? - спросил Филимонов.

- Жопой черномордой!

- А это - как?

Оба расхохотались.

- Скорее бы уже на пенсию свалил, старый хрыч, - высказался Потапов, выходя на улицу и садясь за руль патрульного «уазика».

- У меня такое чувство, что он еще двадцать пять лет служить собрался, - ответил сержант Филимонов, располагаясь рядом.

Чахоточно затарахтел изношенный и прожорливый пасынок советского автопрома - по сути, ни в чем не повинный недоделок Заволжского моторного завода. Ржавый, то есть, конечно же, бравый «УАЗ» устало покатил по маршруту патрулирования.

Капитану Горбушкину в это время было не до смеха. Он буквально метался по кабинету, швырял во все стороны бумаги, попадающиеся под руки, то прикуривал, то, не докурив, ломал в пепельнице сигареты.

А как же! Позвонил этот карьерист и выскочка Лозовой. Одно только упоминание о начальнике милиции приводило Горбушкина в бешенство.

Дело в том, что служить в милицию Лозовой и Горбушкин пришли почти одновременно. С той лишь разницей, что Лозовому пришлось отбарабанить три года на Тихоокеанском флоте торпедистом дизельной подводной лодки.

И оба попали в патрульно-постовую службу. Более того, назначили их в один экипаж, на одну машину.

Прослужив год, сержант Юрий Лозовой подал начальству рапорт с просьбой предоставить ему возможность поступить в Ленинградскую высшую школу милиции.

И ведь поступил, мерзавец! С первого раза по ступил на факультет уголовного розыска. И окончил, сучий потрох, «вышку» через четыре года с красным дипломом. Вот негодяй!

Сева Горбушкин возненавидел тогда лейтенанта Лозового всей своей крестьянской душой, но виду не подавал - опасно. Как-никак, Юра был теперь оперативным уполномоченным, носил офицерские погоны, а Сева по-прежнему ходил в постовых сержантах.

Где справедливость, спрашивается?!

Справедливость заключалась в том, что милиционера Горбушкина уличили однажды в попытке ограбить на улице пьяненького мужичка, возвращающегося домой после получки с Ленинградского металлического завода.

Широкой огласки дело не получило - руководство более всего пеклось о чести мундира. Даже из органов Горбушкина не выгнали. Влепили строгий выговор с занесением в личное дело и на очередном партсобрании отказались принять кандидатом в члены КПСС.

- Выговор - не триппер, носить можно, - сказал тогда Сева.

Но именно с тех пор служба у него не заладилась. В высшую школу так и не поступил, хотя вслед за Лозовым подавал документы три раза. Ограничился скромным дипломом ВЮЗИ - Всесоюзного юридического заочного института, причем свердловского филиала. Сам факт получения высшего образования ничего особого не давал. К примеру, уволившись из милиции, он мог бы пойти работать, в лучшем случае, юрисконсультом на завод.

Настоящей радостью стало назначение его на должность командира взвода патрульно-постовой службы.

А майор Лозовой к тому времени был уже заместителем начальника уголовного розыска Центрального района Ленинграда. Выскочка!

Гром грянул среди ясного неба, когда все того же Лозового назначили начальником отдела, в котором служил Горбушкин. Сева от зависти готов был зубами загрызть везунчика. Но поступил иначе.

…- Товарищ подполковник! Старший лейтенант милиции Горбушкин по вашему приказанию прибыл! - Доложил четко, как того требует Устав внутренней службы.

- Да ты обалдел, Сева! - всплеснул руками Лозовой, вставая из-за рабочего стола и выходя навстречу. - Мы же друзья с тобой! Или забыл?

В тот день они даже выпили по рюмке коньяку в кабинете нового начальника милиции.

«Чтоб ты подавился!» - думал Горбушкин, наблюдая за тем, как давний приятель потягивает из крохотной хрустальной рюмочки божественный ароматный напиток, закусывая его тончайшей долькой лимона с сахарным песком.

- Не засиделся в лейтенантах? - спросил Лозовой, наливая по второй рюмке. - Ну ничего, ничего. Командир роты ППС в академию собирается. Пойдешь на его место? Должность, все-таки, капитанская. А там, глядишь, и майором станешь…

- Спасибо, товарищ подполковник! - поблагодарил Сева. И даже прослезился, тронутый такой заботой.

- Да брось ты! - отмахнулся Лозовой. - И зови меня, как раньше, Юрой. Когда мы наедине, разумеется.

Вот скотина! Не мог, да, не сказать последней фразы?!

- Юра… - с трудом и тщательно скрываемым отвращением проговорил тогда Горбушкин. - Я пить больше не буду - служба еще. - И, попросив разрешения, удалился.

Впрочем, к выполнению служебных обязанностей в тот день рвения не проявил. Зашел в рюмочную на Лиговском проспекте и залился водкой по самые брови.

Подполковник Лозовой слово сдержал. Капитанские погоны и должность командира роты патрульно-постовой службы Сева получил уже спустя два месяца.

А еще через месяц райотдел милиции всколыхнуло нелицеприятное известие: капитан Горбушкин взялся за старое - прилежно вычищает карманы пьяниц перед тем, как доставить их с ленинградских улиц в медицинский вытрезвитель.

- Юра! - слезно восклицал капитан, падая на колени перед начальником милиции. - Не губи, прошу тебя!

- Поднимись и не позорься, - сухо отвечал Лозовой. - Дело я, так и быть, замну. Но - в последний раз. И запомни, Сева, по струнке у меня ходить теперь будешь. Однажды оступишься, улетишь в пропасть. Помогать больше не стану.

- Юра! - воскликнул Горбушкин, пытаясь обнять ноги ненавистного начальника.

- Юрий Олегович! - строго поправил тот и отошел в сторону. - Вы свободны, товарищ капитан.

Вот так когда-то сложилась судьба. Понятное дело, на карьере капитана Горбушкина можно было поставить жирный крест, а на дружескую поддержку подполковника Лозового рассчитывать теперь было просто смешно.

Теперь же, за год до пенсии, ненависть Горбушкина к Лозовому усилилась в сто крат. Чего он, Сева, достиг за долгие годы службы в милиции? Получил от МВД комнату в коммуналке на окраине Питера, наскреб денег и купил старенькую «девятку». Денег, выуживаемых у коммерсантов мелкого пошиба - лаврушников и чебуречников - хватало только на жрачку с выпивкой и на телок, круглосуточно дежуривших у гостиницы «Октябрьская» на Лиговке. Зато нередко прихватывали застарелая язва, геморрой и радикулит.