Санктус. Священная тайна - Саймон Тойн

— Это не она, — произнес Кутлар прежде, чем полицейский смог вставить слово.

Он хотел напомнить Корнелиусу, что может еще пригодиться.

— Нет, — просунув голову в открытое окно автофургона, сказал Сулейман. — Американка поменялась одеждой с этой девчонкой… Теперь на ней белая ветровка без надписи. Девчонка не знает, куда она пошла.

Корнелиус завел двигатель.

— Влезай, — распорядился он.

Полицейский нерешительно потоптался на месте, затем показал большим пальцем правой руки за плечо.

— Знаете… Мне надо…

— Влезай, — повторил Корнелиус.

Сулейман сел в машину.

Кутлар взглянул на экран и немного расслабился. Он жив только потому, что знает, как выглядит эта девушка. Плохо, что полицейский тоже ее видел. Поскорей бы от него отделаться.

Автофургон тронулся с места. Раненую ногу Кутлара затрясло на ухабах.

Он нажал на клавишу возврата. Появилась иконка в виде песочных часов. Система приступила к поиску сигнала мобильного телефона девушки.

82

Звонок мобильника настиг Лив как раз тогда, когда она проходила мимо палатки, торгующей только что испеченными лавашами. Приятный запах жареного лука и специй ударил ей в нос. Девушка вспомнила, что давно не ела. Солнце заливало потоками света желтоватые плиты тротуара, и окружающие ее величественные здания казались похожими на церкви.

— Где ты, черт побери?! — взревел в трубке знакомый голос.

Роле Бейкер, владелец и главный редактор «Инквайера», был не из тех, кто сдерживает свои эмоции.

— Где статья о естественных родах? У меня столько пустого места в разделе «Стиль жизни», что хоть грузовик катай!

— Послушай, Роле! Я…

— Не хочу слушать оправдания. Мне нужна статья.

— Роле! Я не написала…

Секунду помолчав, главный редактор ледяным тоном изрек:

— Садись и немедленно пиши…

— Скажи, чему посвящена сегодняшняя передовица, — не желая выслушивать упреки, прервала Ролса журналистка.

— Какого хрена ты у меня спрашиваешь?

— Ответь!

— Ну, монаху. Все о нем пишут.

— Он — мой брат.

Телефон вновь смолк.

— Ты не шутишь? — наконец спросил редактор.

— Я сейчас в Руне. Прилетела сегодня утром. Здесь происходит что-то странное. Я еще не знаю, что конкретно, но уверена, что это станет сенсацией. Я по уши во всем этом, и мне срочно нужна твоя помощь.

Молчание. Лив представила себе Ролса Бейкера сидящим в его кабинете. Вот он выглядывает из окна на реку, а в уме подсчитывает возможные доходы от эксклюзивного материала. В ухе раздалось громкое пиканье телефона. Секунду девушке казалось, что их разъединили, но нет.

— Что тебе нужно? — пробасил Роле.

— Сейчас я направляюсь в редакцию местной газеты «Itaat Eden Kimse». Пожалуйста, позвони им. Пусть одолжат мне немного наличных, блокнот и ручку. Возможно, мне там придется задержаться и поработать за столом.

— Без проблем. — Она услышала скрип авторучки по бумаге. — Только ничего им не рассказывай. Помни, кто платит тебе зарплату. Лучше скажи, что работаешь над путевыми заметками или… придумай сама…

— Хорошо.

Телефон громко пикнул.

— У меня сейчас разрядится мобильник. Мне понадобится подзарядка.

Лив назвала модель телефона. В ответ — тишина. Девушка взглянула на экран. Чернота. Положив мобильник обратно в карман, она оглянулась и увидела приближающуюся машину.

83

— Туда, — не сводя глаз с экрана, сказал Кутлар, указывая на людей, столпившихся перед палаткой с шаурмой.

Корнелиус посмотрел в указанном направлении. Сулейман распахнул дверь прежде, чем автофургон остановился.

— Я посмотрю, — сказал он, выскакивая наружу.

В нос Кутлару ударил вкусный запах жареного лука и острых приправ. Полицейский захлопнул дверцу машины. Кутлар оторвался от экрана ноутбука. Полицейский подтянул штаны и застыл на месте, разглядывая людей.

— Видишь ее? — спросил Корнелиус.

Кутлар пробежал взглядом по лицам людей с обеих сторон улицы.

— Нет, — сказал он.

Запах еды вызывал у него легкую тошноту.

Корнелиус забрал у него ноутбук. На экране замер план города. Стрелка в центре указывала место, где они находились сейчас. В боковой колонке виднелся последний номер, на который звонила американка. Возле нее медленно вращалась иконка в виде песочных часов. Система искала в сети.

Кутлар глянул в боковое зеркало заднего вида. Полицейский разговаривал с владельцем палатки, заказывая себе еду. Турок почувствовал тошноту и отвернулся. Из-за сложной системы улиц с односторонним движением они добирались сюда минут пять, не меньше. Он мог бы направить машину коротким путем, но спутниковая система навигации послала их главными дорогами, которые в это время дня были битком забиты. Он не испытывал ни малейшего желания вмешиваться. Чем дольше они ее ищут, тем больше у него шансов выпутаться из сложившейся ситуации.

К тому же у Кутлара было еще одно желание — не такое сильное, как жажда жизни, но и не слабое. Турок хотел отомстить человеку, который прострелил ему ногу и убил его двоюродного брата. Не сказать, чтобы при жизни они были друзья не разлей вода, но Серко как-никак являлся членом его семьи. Вполне возможно, что, найдя девчонку, они найдут и убийцу его брата. Кутлар очень на это надеялся.

Иконка песочных часов исчезла с экрана. На ее месте возникло диалоговое окошко с именем и адресом. Турок наблюдал, как Корнелиус копирует информацию в текстовое сообщение.

— Мужик говорит, что видел похожую по описанию девушку минут пять назад, — чавкая сказал полицейский в окно автофургона.

Резкий запах чеснока накрыл Кутлара зловонным облаком. Турок отстранился от полицейского подальше.

— Она села в такси.

Корнелиус нажал кнопку ввода и стал ждать.

— Послушайте, — сказал Сулейман. — Если она сейчас на колесах, то может быть уже где угодно. Ну… Вы ее засечете, когда она снова включит свою мобилу… Я очень рисковал, помогая вам, а теперь… Ну… Мне надо возвращаться… Если я не заявлю о пропаже девушки, то вылечу с работы…

Корнелиус подождал, пока на экране вспыхнула надпись: «Сообщение отправлено» — и взглянул на проплывающий рядом поток машин. Каждая вторая была такси.

— Ладно, — наконец произнес он. — Залазь в машину. Подвезем.

Секунду поколебавшись, полицейский влез в автофургон. Кутлар отвернулся. Сильный запах чеснока и пота душил его. Он с трудом подавил приступ тошноты.