Я бриллианты меряю горстями - Андрей Дышев

– В принципе да! – поторопился подтвердить Бодя, а Гера подумал: какая же Ламантина свидетельница, если свидетельские показания умалишенных следствием не рассматриваются.

– Что ж, – сказала Назарова, опуская руку на рычаг передач и поднимая глаза на Геру. – Может быть, это пригодится… Ты что-нибудь хотел от меня?

– Она меня шантажирует.

– Кто? Дина?

Гера в подробностях рассказал ей историю с паспортом, как ему пришлось искать его в комнате мачехи и чем это для него обернулось.

– И чем я могу тебе помочь? – спросила Назарова.

– Я хотел, чтобы ты узнала, действительно ли ее братец подал заявление в милицию?

– А ты сам как думаешь?

– Я думаю, что они меня просто запугивают.

– Ты правильно думаешь, – ответила Назарова.

– Значит, на меня никаких сигналов не поступало?

– Нет, никаких, – подтвердила Назарова. – Не забивай себе голову ерундой. Еще что?

– Мне нужно получить паспорт обратно, – произнес Гера, чувствуя себя ужасно неловко. – Тебе с твоими полномочиями и удостоверением ничего не стоит зайти к ним и как следует припугнуть.

– Это невозможно, – тотчас ответила Назарова. – Я не могу раскрываться перед Диной. К тому же… к тому же тебе должно быть стыдно обращаться ко мне с такой просьбой. Ты, молодой и сильный парень, не знаешь, как взять у людей то, что принадлежит тебе?

Гере действительно стало стыдно. Он почувствовал, как заполыхало его лицо.

– Да он может! Он все может! – попытался заступиться за него Бодя. – Но ему как бы индульгенция перед стражем порядка нужна. Правда, Гера?

– Правда, – согласился Гера, потому как ничего другого сказать не мог. – Если можешь, подвези нас на Волгоградку, к ее дому.

– Хорошо, – согласилась Назарова, трогая машину с места. – Сегодня я работаю на тебя.

Гера и Бодя переглянулись.

– Но это не все, – сказал Гера. – У нас для тебя сюрприз. Мы должны подъехать к открытию «Капиталбанка», и ты увидишь редчайшую картину, как удав кусает себя за свой же хвост.

* * *

В дверь позвонил Бодя – так было больше шансов, что Дина или ее двинутый братец откроют. Импозантная внешность причесанного и умытого строителя должна была вызвать доверие, хотя его лицо уже успело покрыться серым налетом щетины. В двери не сразу щелкнул замок, и в проеме показалась взлохмаченная голова Власа.

– Какого черта? – недовольно пробормотал он, но ответа получить не успел. Гера в прыжке навалился на дверь и влетел вместе с Власом в прихожую. Бодя поспешил зайти следом и прикрыть за ними дверь. Насчет сонного человека, которого легко застать врасплох, Гера не преувеличил. Влас, не соображая, что происходит, не смог толком себя защитить. Гера с удовольствием врезал ему в челюсть, а когда Влас, прикрыв рукой лицо, повернулся к нему спиной, Бодя вдобавок отвесил ему чувствительный пинок по заднице.

Влас опустился на подставку для обуви, выставив худые коленки, и закрылся сорванным с вешалки пальто. Не давая ему опомниться, Гера кинулся по коридору и ногой распахнул дверь комнаты Дины. Она была пуста. Гера быстро осмотрел квартиру. Влас был в ней один.

Бодя быстро вошел в отведенную ему роль. Он похлопал Геру по плечу, словно поблагодарил за служебное рвение, и протокольным голосом сказал Власу:

– Я майор Шпигач из уголовного розыска. С проверкой к вам по поводу заявления этого гражданина о похищении его паспорта и шантажа.

Гере хотелось драться, но это могло испортить игру. В его понимании непозволительно было бить подозреваемого в присутствии майора из уголовного розыска.

– Прошу одеться и проследовать с нами в отделение, – продолжал Бодя, очень артистично прохаживаясь по прихожей, заведя руки за спину и рассматривая одежду на вешалке и картинки на стенах. – Где гражданка Стеблина? Хочу вас предупредить, что в ваших интересах отвечать на поставленные вопросы честно.

Влас стал оживать. Он уже с подозрением косился то на Геру, то на «майора Шпигача» и, медленно выпрямившись, повесил пальто на крючок.

– Собственно, у меня его паспорта нет, – произнес Влас, стараясь сохранять достоинство и даже пытаясь защищаться. – И не я его брал. Я ему говорил: пусть обращается к хозяйке квартиры.

– Чего мы с ним церемонимся? – спросил Гера у Боди. – Давай скрутим руки и отведем в отделение, а Римма поможет быстро определить его в следственный изолятор.

В отличие от Боди, Гера не играл и говорил искренне. Назарова, сидящая в «Фольксвагене» под окнами дома, давала ему ощущение превосходства и правоты. В конце концов, чем Гера рисковал, отведя Власа в отделение? Ничем! Он мог зайти туда с открытым забралом и оставить заявление, в котором расписать все в деталях: как зашел к хозяйке квартиры с предложением купить комнату, как оставил ей в залог паспорт и как Влас вместе с Диной начали его шантажировать.

– Давай, – согласился Бодя. – Сейчас только в отделение позвоню, чтобы подготовили камеру.

Про камеру он, конечно, сказал зря. Где это видано, чтобы камеру для задержанных готовили загодя? Впрочем, Влас, услышав про камеру, как-то сразу сник и, заискивающе глядя на Геру, попытался разрешить конфликт мирно.

– Послушай! – сказал он, хватая Геру за рукав рубашки. – Я у тебя брал паспорт? Ты мне его давал? Ты же мне сам сказал: звони матери, чтобы выслала. Я все сделал! А зачем ты милицию привел? Сами не разобрались бы, что ли?

– Врешь ты все, – ответил Гера. – Не прикидывайся дурачком. Ты нарочно заставил меня по шкафам матери рыскать, чтобы потом твоя сестрица начала мне байки про криминалистов рассказывать. И соседу позвонил, когда я из квартиры вышел. Запугал! Думал, что я поверю! Да у меня половина друзей в уголовном розыске работает!

– Да что ты мне про сестрицу! – завелся Влас. – Никакая она мне не сестрица! Мы с ней вдвоем эту квартиру снимаем. У нее твой паспорт, хозяйка сразу ей отдала, как только та из командировки вернулась. У Дины и спрашивай, а с меня взятки гладки!

Гера понял, что сейчас наговорит лишнего.

– Взятки гладки? – медленно произнес он. – Ошибаешься! Стеблина обвиняется в убийстве Воркуна и Макса! И ты можешь пройти по делу как соучастник.

– Что? – выдохнул Влас. – Она убила Макса?

«Он знал Макса, – подумал Гера. – Он шокирован».

– Выстрелом в грудь из пистолета Макарова, – уточнил Бодя. – Это произошло в полукилометре от платформы «Черная речка» в ночь с двадцатого на двадцать первое июня… Одевайтесь, гражданин!

В прихожей повисла тишина.

– Вот дрянь, – с трудом произнес Влас. – Мне теперь все понятно. А она сказала, что это сделали люди Лемешева. Теперь я все понимаю…

Гере хотелось стукнуть его в лоб, чтобы он стал говорить быстрее.