Солдаты необьявленной войны - Александр Тамоников

Кудреев посмотрел на боевых товарищей.

— Слышали уже о том, что здесь произошло?

Щукин кивнул:

— Слышали! Слухи в городке распространяются быстро.

— Вот такие дела, братцы.

Мордовцев произнес:

— Не вешайте нос, командир. Всем же ясно, что эта щука, официантка, вас подставила. А мы с Ольгой Дмитриевной поговорим, вот успокоится немного, и поговорим. Сейчас Фрол пошел в кафе. Разберется, что за пойло бармен вчера вам подсунул. Не сомневайтесь, Илья расколет Костика, как орех.

— А что это даст? Лишние разговоры? Если и было что-то подмешано в коньяк, то нужной бутылки уже не найти. Людмила провокацию готовила тщательно. И с Ольгой разговаривать нечего. Я перед ней не виноват. Она должна понять, что я стал жертвой интриги. Ну а не поймет… значит, не судьба нам быть вместе.

Майор поднялся:

— Да что вы, товарищ подполковник, крылья-то опустили? Мы с ребятами весь этот гарнизон перевернем, а правды добьемся! Ни хрена себе, будет какая-то крыса делать из нас посмешище?! Не бывать этому!

Кудреев повысил голос:

— А ну, сядь, Мавр! Отставить ненужные базары! И вообще, с утра в отряде повышенная боевая готовность! Подполковник Щукин, извольте собрать личный состав в кучу и держать его в казарме! В 9.00 общее построение. Смотр оружия! Выполнять указания! В назначенное время я буду в подразделении! Служба продолжается! На сплетни и слухи не обращать внимания. То, что произошло ночью, моя сугубо личная проблема, и решать ее, по необходимости, буду только я! Вопросы? Нет? Свободны!

Офицеры поднялись, переглянулись, ответили, как того требовал устав, — есть! — и покинули квартиру Андрея.

Командир отряда привел и себя, и жилище в порядок, переоделся и к девяти часам был в части. После смотра оружия и инструктажа личного состава решил пойти к Воронцовой. Несмотря на брошенные в пылу гнева оскорбления, все же надо было попытаться замять конфликт с Ольгой. Должна же она понять его? Хотя, надо признать, наладить нормальные отношения будет чрезвычайно сложно. Как она швырнула ему обручальное кольцо? Этот жест говорит о многом. Но мог быть сделан и сгоряча! Интересно, как бы сам Кудреев среагировал, увидев невесту в постели с другим мужчиной? От этой мысли тело пробила дрожь. Нет, этого просто не могло быть! Но и с ним не могло быть, однако произошло? Черт, какой же он все-таки идиот! Так подставиться! Но Людмила? Чего она добилась? Отвернула от Кудреева Ольгу? Зачем? Чтобы привязать к себе Андрея? Глупость! Крикунова прекрасно знает, что ни при каких обстоятельствах он с ней вместе не будет.

Тогда что? Отомстила? За что? За то, что он не подпускал ее к себе? Это теплее! Месть — чувство сложное.

Иногда люди жертвуют собой, лишь бы отомстить.

К таким относится и Людмила? Может быть, может быть.

Но с Олей поговорить надо. Обязательно надо, независимо от того, чем закончится разговор.

Кудреев направился в штаб.

Вскоре открыл металлическую дверь секретной части.

Воронцова сидела за столом, глядя в окно. Она обернулась на приход командира. И Андрей увидел в ее влажных глазах столько боли, печали и непередаваемого, искреннего страдания, что ему стало не по себе.

Он подошел к стойке:

— Оля! Ты можешь спокойно выслушать меня?

— А зачем, Андрей? По-моему, и так все предельно ясно.

— Что тебе ясно?

— Не задавай глупых вопросов!

— И все же?

— То, что между нами больше ничего не может быть! — Но почему?

Ольга внимательно посмотрела на Кудреева:

— Ты зачем пришел?

— Поговорить с тобой! Объясниться! Разобраться в произошедшем, наконец!

— Я не желаю ничего слышать! Достаточно того, что видела утром. Это объяснило все лучше всяких слов!

— Но… Оля!

— Товарищ подполковник, у вас ко мне есть дело по службе?

— Да какой, к черту, службе?

— Тогда, Андрей Павлович, очень вас прошу, оставьте меня! Рапорт о переводе в другое подразделение или, если перевод окажется невозможен, на увольнение я передам вам, как и положено, по команде!

Кудреев закусил губу.

Ольга не выдержала:

— Да оставь ты меня, ради бога! Не мучай! Я не могу тебя видеть!

И она зарыдала, уткнувшись лицом в руки, сложенные на столе.

Андрей, чувствуя себя последним подлецом, вышел в коридор.

В его конце, у своей приемной, стоял Воронцов.

Он позвал Кудреева:

— Может, зайдешь?

— Зачем? Чтобы и от тебя слушать упреки? Не хочу!

Андрей повернулся и пошел на выход.

Командир рембата вздохнул, проводив взглядом уходящего по коридору подполковника, проговорил:

— Эх, черт! Жизнь ты наша, жистянка!

Андрей прошел в подразделение. Подчиненные встретили командира сочувственными взглядами. Он молча скрылся в канцелярии. Достал из сейфа бутылку водки, выпил сто граммов. Зашел начальник штаба. Щукин, увидев водку, укоризненно покачал головой:

— Не дело, Андрей, задумал. Водка тебе не поможет, а вот навредить… в два счета.

— Витя, не читай мораль, а?

— Никто тебе ничего читать не собирается! Но и раскисать ты не имеешь права. Отряд в преддверии боевого выхода, а ты выводишь себя из строя!

— Ничего! Надо будет, соберусь, ты меня знаешь.

— Знаю. И все же советовал бы не увлекаться пойлом. Состояние не облегчит, только хуже будет. Тебе самому об этом не хуже меня известно.

— Ладно, оставим этот разговор, я пойду домой.

— Стоит ли быть одному? Может, среди людей и отойдешь быстрее?

Кудреев вздохнул:

— От этого, Витя, не отойдешь. Короче. Я дома. Рули здесь сам. Если что, звони или присылай посыльного.

У парка боевых машин он встретился с Кравцовым. И встреча эта не была случайной. Замполит, завидев командира отряда спецназа, специально вышел навстречу с контрольно-технического пункта. Он поприветствовал Кудреева:

— Здравия желаю, товарищ подполковник!

— Здравствуй, Кравцов, ты меня поджидаешь?

— Вообще-то хотел сам явиться к вам, а тут смотрю, вы к нам!

— Ты по поводу Крикуновой?

Майор потер переносицу, предложил:

— Пройдем в курилку? Разговор нам предстоит не простой и действительно, к моему сожалению, касающийся супруги начальника финансовой части нашего батальона, Людмилы Крикуновой.

Кудреев посмотрел в ехидные глазки замполита, ответил: