Пылающая башня - Андрей Воронин

Потом у Тамары обнаружили рак, все остальное показалось мелким и ничтожным по сравнению с этой бедой. Дорогин забыл об Антуане Вильмессане и вспомнил только сейчас, когда пришла пора назвать конкретного человека. По большому счету, он не желал канадцу зла, просто не знал никого другого в этих кругах.

Набрав номер телефона посольства, Дорогин попросил пригласить Вильмессана.

– Представьтесь, пожалуйста, – потребовал голос с легким акцентом. – По какому вопросу?

– Вопрос личный. Я никуда не собираюсь выезжать из России и думаю, нет нужды сообщать вам анкетные данные.

– Тем не менее вам придется сообщить имя, фамилию и контактный телефон. Вообще-то посольство не оказывает подобных услуг, но мы можем проинформировать господина Вильмессана о вашем звонке.

Дорогину не хотелось оставлять номер своего мобильного телефона.

– Если посольство слишком завалено работой, может быть, дадите мне номер, чтобы связаться с господином Вильмессаном в нерабочее время?

– Это исключено. Мы не можем знать, желает ли он с вами контактировать.

– А письмо ему можно послать? Письмо с пометкой «частное».

Письмо получилось коротким. Дорогин сообщал, что в ближайшие несколько дней господину Вильмессану лучше не покидать пределов посольства.

Как только выяснится, что опасность миновала, он получит еще одно послание.

* * *

Предложив Вере обмануть Стропило, Дорогин должен был соблюдать правила конспирации. Следовало вернуться на рабочее место, как бы он ни был ограничен во времени. Сперва вернуться, а потом уже повести разговор о возможном отгуле за свой счет.

К началу смены Дорогин прибыл в Останкино.

– Тебе тут звонили вчера всю ночь, – сообщил охранник «Эвереста». – С фирмы звонили, ругались, спрашивали, почему ты не на месте. Потом Шувалов какой-то звонил три раза.

Сергей сразу вспомнил неудачливого самоубийцу. Только его сейчас не хватало.

– Если еще раз позвонит, скажи, что уволился я с концами. А с начальством я уж сам объясняться буду.

Начальство быстро напомнило о себе. Позвонил замдиректора.

– В чем дело? Слышал бы ты, как возмущались клиенты. Двоих еле уговорили перенести подъем.

Третий забрал обратно деньги. Мы их вычтем из твоей зарплаты.

– Я был не в форме. Настолько, что даже позвонить не смог.

– А сегодня?

– Сегодня получше.

– «Получше» меня не устраивает. Не знаю, что с тобой вчера стряслось, но мне нужен работник в полном здравии и полной трезвости! Я бы согласился на замену, но человека ведь надо готовить.

Может, позвонишь Зыгмантовичу?

– Не думаю, что он захочет сюда вернуться.

Тем более он собирался домой.

– Координаты оставил?

– Оставил номер мобильника.

– Вот и позвони. Ты, я вижу, не в кондиции, мне такого на башне не надо.

– Да в кондиции я, – вяло возразил Дорогин.

Он набрал номер, не надеясь на результат. Номер вроде МТСовский. Но, даже если белорус сейчас в пределах охвата сотовой связи, не прилетит он сломя голову в Москву.

Зыгмантович, однако, оказался в столице. За полчаса до отъезда на Белорусском вокзале с ним случилась большая неприятность. Для ментов это место было хлебным. Где еще можно увидеть столько людей без регистрации, как не среди отъезжающих? Где еще они так спешат урегулировать проблему по-хорошему? Где еще у них при себе столько денег – все заработанное в Москве?

Зыгмантович знал об этом и собирался сразу проскочить в вагон. На беду, к нему прицепились две цыганки, не давая пройти. Они так громко голосили, что ближайший мент среагировал. Сделал «дамам» строгое внушение, требуя, чтобы след их простыл, У Зыгмантовича же потребовал паспорт.

Срок регистрации истек неделю назад. Зыгмантович уже знал, что будет увольняться, и не стал обращаться за продлением. Так он попал в вокзальную ментовку.

– И главное, знал, что с ними лучше по-хорошему. Но обида взяла, что нарвался так глупо.

Да и нервы на работе здорово расстроились. Короче, не выдержал, полез в бутылку. В результате загремел на пятнадцать суток. Бабки все отняли, хорошо хоть паспорт вернули.

– Ни хрена себе, – посочувствовал Дорогин. – А мобильник как уцелел?

– На кой им моя старая мобила? Этого добра в ментовке хоть жопой ешь.

– Надо увидеться. Можешь прямо сейчас подъехать к Останкино?

– Пропуск-то я сдал.

– Ничего, я спущусь, внизу поговорим.

Зыгмантович не выказал особого энтузиазма, услышав предложение ненадолго вернуться на старое место.

– На пару дней?

– На самом деле.., если между нами, я сюда вряд ли вернусь.

– Неохота снова запрягаться. Мне бы только на обратный путь заработать. Нанялся тут на разгрузку вагонов, обещали в конце дня рассчитаться.

Какой там! В конце дня выяснилось, что надо отпахать как минимум неделю. Через неделю что-нибудь новенькое придумают.

– Москва слезам не верит, – вздохнул Дорогин.

– Да я вроде плакать не собираюсь. Просто обидно.

– Мне кажется, долго «Эверест» не продержится. От силы неделю – вспомнишь мое слово.

Сейчас они в дерьмовом положении, надо решать, как быть с сегодняшними клиентами. Потребуй у них денежки вперед.

– Думаешь, согласятся?

– Уверен.