Дневник офицера КГБ - Александр Никифоров

Через пять минут вошла медсестра со шприцем в руках.

— Готовьтесь, — сказала она, обращаясь ко мне.

Игла с хрустом вошла в мое тело.

— Уй! — взвизгнул я.

Боль была такой, словно в меня впился рой диких пчел.

— А обещали, «порожняком» поедем, — попытался я пошутить, кряхтя, переваливаясь на спину.

Медсестра, выполнив свой долг, молча удалилась.

— Серьезная девушка, — поделился я мнением с моими «сокамерниками».

— Ты еще заведующего отделением не видел. Николаем меня зовут, — протянул мне руку сосед по койке.

— Александр, — пожимая ему руку, ответил я.

— Виктор, — приветствуя, поднял руку третий больной. Он лежал ближе к двери.

— Давно отдыхаете? — поинтересовался я у моих новых товарищей по несчастью.

— Прилично… Виктор почти три месяца. Я месяц с брюшняком на кровати валяюсь. Через два дня обещали выписать. Вот такие дела, командир, — ввел меня в курс дела Николай.

— А у тебя, Виктор, что?

— Все! В том числе малярия.

— Малярия? — засомневался я. — В наших краях малярии вроде нет?

— Теперь есть, — подтвердил Виктор.

Виктор — веснушчатый капитан-артиллерист поступил в госпиталь с диагнозом «вирусный гепатит», но за время лечения переболел малярией — и заканчивает брюшным тифом. Вот нахватал так нахватал! По полной программе.

— Ну и как ты? — спросил я его.

— Нормально. Жив пока, — улыбаясь, ответил он.

И то верно. Ноги — руки целы, что еще нужно?

— Мужики! Что-то мне совсем плохо. Извините.

— Без проблем. Отдыхай, — ответил Николай.

Уколотое место болело и горело одновременно. Правая нога отнялась. А тут еще в животе заурчало, на «подвиги» потянуло.

Накрылся простыней и поковылял в туалет. Проходя мимо медицинского поста, поинтересовался, когда мне вернут нижнее белье. Ответа не получил. Только встретил удивленный взгляд медсестры: «Вот еще чего удумал».

Кое-как добрался обратно до кровати. Лег. Задремал… Кто-то взял меня за руку. Открываю глаза, стоит человек в белом халате. Оказалось — лечащий врач — Николай Иванович, майор. Пощупал пульс, посмотрел мне в глаза.

— Как состояние? — спросил он меня.

— Состояние «нестояния», — ответил я.

Врач улыбнулся.

— Раз шутите, значит, не так уж все плохо.

— А что у меня, доктор? — поинтересовался я.

Тот пожал плечами:

— Что? Болезнь. Вы больше жидкости пейте и лежите…

Хороший ответ. Похоже, он и сам толком не знает, что со мной. Что гадать. Время покажет.

Вечером снова пришла медсестра… Игла шприца вновь с хрустом вошла в мое тело. За день я намучился. Сильно болел бок, тянуло ногу, поэтому решил подставить другую половину. Это было большой ошибкой… Ночью спал исключительно на животе. Хорошо сказано: «спал»…

В шесть утра в палате вновь появилась, став мне уже «родной», медсестра.

— Готовьтесь, — проворковала она.

— Нет, подруга, — взбунтовался я. — Больше колоть себя не дам.

— Я буду на вас жаловаться начальнику отделения.

— Да хоть министру здравоохранения. Лучше помереть, чем терпеть такое.

— Какой нежный, — дернула плечиками медсестра.

— Нежный?!.. В общем, можешь жаловаться кому угодно. Колоть себя не дам!

— Что за шум, а драки нет? — В палату вошел врач.

— Николай Иванович, мочи нет терпеть эти уколы, а главное, ради чего? От чего лечили, от того и помер?

Врач, не обращая внимания на мои «умозаключения», посмотрев мне в глаза, расплылся в широкой улыбке.

— Поздравляю, Александр Петрович. У вас гепатит. Теперь вы не мой больной. Сегодня же переведем вас в другое отделение.

Как всегда, две новости: одна хорошая — наконец-то поставлен диагноз, и плохая — гепатит.

— Николай Иванович, вы уверены? Гепатит? — переспросил я.

— Абсолютно. Посмотрите на себя в зеркало.

В зеркале на меня смотрел небритый мужчина с белками глаз желтее куриного желтка.

— Эту желтизну глаз ни с чем не спутаешь — гепатит! — уверенно заявил врач.

Болезнь «вылезла» наружу…

* * *

Лежу под капельницей в общей палате человек на двадцать для рядового состава. Офицерские палаты переполнены. Рядом лежит солдатик лет восемнадцати, желтый, как лимон.

Капельница монотонно капает. Кап, кап, кап — шестьдесят капель в минуту, и так больше двух часов. Задремал… Снится лес, озеро. Утки плавают, рыбка плещется. Окуньки стайками гоняют мальков. Красота!.. Но что это? Кто-то плачет? Открываю глаза. Солдатик тихо всхлипывает.

— Ты чего, боец? — Нет ответа. — Звать-то как?

— Андрей.

— Так в чем дело, Андрей?

— Сейчас описаюсь.

Когда в тебя вливают четыре литра физраствора, поневоле в туалет потянет. Первый раз под капельницей я пролежал без проблем. А вот второй раз уже через пятнадцать минут медицинскую утку запросил. Потом еще пару раз. Неудобно просить, а куда деваться?

— Тяжко? Посудину чего не попросишь? — спрашиваю Андрея.

— Просил, не несут.

Мимо проходит медбрат — из выздоравливающих бойцов. Хватаю его за руку.

— Земляк, парню совсем худо, утку принеси.

Тот посмотрел на Андрея.

— Потерпит, салага.

Сжимаю руку бойца.

— Ты меня, видимо, не расслышал? Как фамилия?

— Младший сержант Бутенко.

— Так вот, младший сержант Бутенко. Если через три секунды посудины у парня не будет, ты до конца службы будешь героически разносить больным и раненым ночные горшки. Понятно излагаю?

Через пять минут Андрей с благодарностью смотрел на меня.

Подошел Бутенко — забрать утку.

— У тебя что, мочевой пузырь — «наливник»?

Андрей — с извиняющимся взглядом:

— Так получилось.

— Так получилось, — передразнивает его Бутенко. — Как я ее понесу? Хоть отпивай.

И тут Андрей жалобно:

— А можно еще одну?

Пауза. Я посмотрел на Бутенко, он на меня. Оба захохотали, да так, что получили замечание от медперсонала:

— Тише, товарищи! Здесь больные. А вам, товарищ майор, должно быть стыдно. Устроили балаган…

Я извинился, но через десять минут, когда объяснил причину нашего веселья — немного приукрасив рассказ, — смеялась вся палата, даже тяжелобольные. Но задорнее всех смеялся Андрей.