Атомный поезд - Данил Корецкий

— Это? Бижутерия. Купила по случаю окончания учёбы.

Ирина Владимировна подошла поближе.

— Бижутерия, говоришь…

Рабочие пальцы перебрали матовые шарики.

— Да нет, милочка… На эти цацки наших с отцом зарплат за целый год не хватит. Теперь мне всё ясно…

Мать тяжело опустилась на стул. Оксана быстро накинула халат и сняла украшения.

— И что тебе ясно?

— Все! Тебе звонит твой любовник. Взрослый любовник. Он содержит тебя последнее время, покупает вещи, драгоценности, водит по ресторанам. Потому ты стала отказываться от ужинов… Ты содержанка?!

— Ох, мама, перестань драматизировать! Сейчас многие так живут. В конце концов, что тут плохого? Если я встречаюсь с Кудасовым и… в общем, всё понятно, но он мне ничего не дарит, то это хорошо. А если есть человек, который обо мне заботится, — то это плохо! Где логика?

Мать провела натруженными руками по лицу.

— Сколько ему лет?

— Боже, ну какая разница?

— Неужели… сорок?

— Какое это имеет значение? Хоть… пятьдесят!

— Неужели пятьдесят? Так он старше твоего отца?

— Это я просто так сказала. Нет никакой разницы, сколько ему лет. Главное, он любит меня и обо мне заботится. Ведь ты желаешь счастья своей дочери?

— Желаю, желаю… Только… А как же Саша?

— Он и о Саше позаботится! Сашу распределили в лес на подземные дежурства, а он пообещал устроить его в Тиходонске!

— Значит, это ты с ним ездила… А я ещё подумала: поехала в Сибирь без тёплых вещей, а вернулась смуглая, как с морей.

— Надеюсь, ты ни о чём не проболтаешься, — сказала Оксана. — Ни отцу, ни… В общем, никому! В конце концов, ты моя мать, а не Сашина!

Мать встала. Она превращалась в невольную сообщницу и явно не знала, как себя вести.

— Я этому, твоему… сказала, что ты уже спишь.

— И правильно. Пусть звонит в дневное время.

После происшествия на речной прогулке Оксана стала бояться Сурена и всячески избегала его. Он несколько раз звонил и вот теперь нарвался на мать. А ведь он так просто не отстанет!

Ему ничего не стоит заявиться прямо домой или прислать своего мордоворота…

В прихожей тренькнул звонок. Сердце Оксаны оборвалось. Она выбежала в прихожую и, словно бросаясь в омут, распахнула дверь.

— Привет, Оксанка! — Александр с букетом чайных роз и радостно сияющим лицом замер на пороге. — Прости, что так поздно. Но у меня для тебя потрясающая новость. Надеюсь, ты уже не сердишься? — молодой человек обезоруживающе улыбнулся.

— Да нет. Все нормально, — девушка перевела дух и отбросила со лба прядь волос. — Проходи, Саша.

Сзади появилась Ирина Владимировна.

— Здравствуй, Сашенька! Сколько лет, сколько зим! Давненько тебя у нас не было…

— Так учёба всё… Теперь вот распределение, завтра выпуск.

— И куда тебя отправляют? Далеко? — спросила Ирина Владимировна.

— Туда, где круглый год тридцатиградусный мороз! — не удержалась, чтобы не съязвить, Оксана.

Саша торжествующе засмеялся.

— Отставить! Этот вариант уже отменён! Я остаюсь в Тиходонске и на очень перспективной должности!

Мать и дочь многозначительно переглянулись.

— На какой же? — дрогнувшим голосом спросила Оксана.

— Полковничья должность, через месяц я получу старшего лейтенанта! Двойной оклад, льготная выслуга лет, через пять лет пошлют в Академию! А там и до генерала недалеко!

«Какой всё-таки молодец Суренчик, — с благодарностью подумала Оксана. — А что вспыльчивый, так это с каждым может случиться…»

— Да ты проходи, проходи, а то что мы стоим в коридоре! — засуетилась Ирина Владимировна. — Оксанка, накрывай чай, такое дело нужно отметить. Сейчас я отца подниму…

— Ни в коем случае! — возразил Саша. — Давайте пока сами посидим. У меня важное дело!

Мать и дочь снова обменялись взглядами. Ясно было, о каком предложении идёт речь. Ирина Владимировна незаметно ущипнула дочку за тугой бок. Это означало: не будь дурой и не упусти свой шанс.

— Тогда я пойду принаряжусь, — покладисто сказала Оксана.

— Ага. Только цветы поставь в воду. Это тебе.

Александр наконец вручил ей букет. Розы были так себе.

Сурен дарил совсем другие — голландские, на длинных стеблях, с крепкими плотными бутонами. И тщательно подбирал цвет. Уже не говоря о том, что мастерски обставлял всю процедуру. А Кудасов все делал крайне неловко и неуклюже. Он абсолютно не умел ухаживать за девушками. Может, вследствие отсутствия опыта. И вообще, скорей всего, до неё был девственником. Оксану это несколько забавляло. Но Саша никогда не вышвырнет её за борт. И на него можно положиться, он надёжен и никогда не подведёт. Такие ребята — огромная редкость в нынешней жизни. К тому же у него прекрасная фигура, молодое тело, гладкая упругая кожа…

— Спасибо.

Оксана взяла розы, передала их матери и скрылась в своей комнате. Ирина Владимировна, увлекая за собой Сашу, двинулась на кухню. Кудасова распирала уверенность и гордость, он развернул плечи и старательно выпрямил спину. В строю положено видеть грудь четвёртого человека. Сейчас выпяченную грудь курсанта Кудасова могли бы видеть даже право— и левофланговые. Ведь теперь у него есть что предложить будущей жене в качестве залога счастливой семейной жизни. Это тебе не таёжные края, милая!

Ирина Владимировна принялась привычно хлопотать по хозяйству: вскипятила чайник, разложила по вазочкам варенье. Она почему-то чувствовала себя виноватой и, наверное, поэтому тараторила, не умолкая.

— Это моё варенье, фрукты из нашего сада, они такие свежие, что от запаха голова кругом идёт! А у вас есть сад?

— Нет. В свободное время родители любят гулять. А фрукты покупают на рынке.

— Ну что ты! Разве свои с рыночными сравнишь?

Так они болтали ни о чём, Саша то и дело поглядывал в сторону Оксаниной комнаты.

Она вернулась минут через пятнадцать. На ней было красивое платье с вызывающим декольте и оголёнными плечами. На ногах новые босоножки на шпильках. Волосы полностью распущены. В ушах жемчужные серьги, на высокой шее такое же колье, на пальце тоже крупная жемчужина. Александр невольно залюбовался ею.

— Ты просто красавица! А что это за украшения?

— Родители подарили! — Оксана незаметно подмигнула матери. — В честь окончания института.

Лицо Ирины Владимировны окаменело. Она повернулась к Кудасову спиной и стала остервенело тереть старое пятно в раковине.

— Так что у тебя за важное дело? — нетерпеливо спросила Оксана.