Русский камикадзе - Валерий Рощин

— Умница. Куда идти?

Кивок на лестницу, глазами: «вниз».

— Охраны там много?

Девчонка, нервно сглотнув:

— Двое. У входа в сауну…

— Пошли.

Крадучись, они подходят к широким ступеням. Для вооруженного бандита и его случайной жертвы они выглядят необычно. Винтовка висит за спиной, левой рукой он прижимает к себе девчонку, а в правой ладони поблескивает черной сталью пистолет. Однако не тщедушное тело заложницы служит живым щитом «террористу» в маске, а почему-то он прикрывает ее от возможной стрельбы снизу. Так и идут в обнимку — ступень за ступенью, метр за метром…

Оба охранника сплоховали — видать, местечко под землей у теплой сауны считалось самым спокойным и недосягаемым для внезапных появлений недругов губернатора и прочих сказочных неприятностей. И впрямь, кому удастся прорваться сквозь вооруженные до зубов кордоны?..

Ни тот, ни другой не успели достать пистолетов. Зато бесшумное оружие Павла сработало на славу и вновь ему пришлось бормотать слова благодарности покойному Валерону…

Массивная дверь не заперта. Вот они и внутри.

Запах прокаленной, высушенной липы, смешанный с духом березовых веников и вонью недавно пролитого алкоголя.

Плеск воды в бассейне; многократное эхо…

Водоем Палермо до поры не интересует — раздетые люди планов не нарушат. Нарушить их могут те, кто, вероятно, находится в светлом помещении справа, где видны кресла, стол, разбросанная одежда…

Трель телефонного звонка льется из светлого помещения.

— Да, — отвечает немолодой уверенный голос.

Майор ускоряет шаг, тянет за собой девчонку; он понимает: звонят по его душу — обнаружены тела убитых, и медлить опасно.

Вот и комната отдыха.

Два выстрела происходят одновременно. Обычный — громкий и хлопок Валеркиного пистолета.

Пуля обжигает спецназовцу плечо, задевает мышцу и крошит белый импортный кафель. Он прижимается к стене, прячет за собой «заложницу»… но со вторым выстрелом тянет. И одного довольно — престарелый, одетый в солидный костюм мужик с пышными седыми усами роняет свое оружие и, морщась от боли, держится за перебитую руку.

— Ты чё там, генерал, конины обожрался? — доносится из-под арки — от бассейна. Мужскому голосу вторит заливистый женский смех.

Павел в три прыжка оказывается рядом с одетым стариком.

Сильный удар в челюсть. Упавший пистолет поднят и спрятан за пояс. Телефон разбит о стену.

Теперь под широкую арку — к водоему…

— Ты… кто?.. — очумело смотрит мужик с невероятно огромным брюхом.

Вокруг брюха плавает обнаженная девица. Останавливается, лишь завидев неслышно появившегося человека с повязкой на лице.

— Хрен в пальто, — грубо отвечает незнакомец и демонстративно приставляет пистолет к виску хрупкой служанки. — Этот?

Та кивает; от страха не понимая игры для своей же пользы; плачет — слезы ручьем бегут из глаз…

— Где Филатова? — оглашает зал густой баритон.

— Какая Фила…

Выстрел винтовки прерывает надменный вопрос.

Перед Стоцким взмывает высокий водяной фонтанчик. Толстяк взвизгивает удивительно высокой нотой и прыгает по дну бассейна на одной ноге, разгоняя по цветным бортам жуткую волну.

Девка кашляет — с испугу нахлебалась.

Но вода цвета не меняет. Хитрит чинуша — пуля пущена мимо.

— Где дочь прокурора Филатова? — повторяет спецназовец.

— У Роммеля спроси!.. — с обидой и чуть не сквозь слезы жалобно подвывает тот.

Однако пришедший в себя поджарый дружок первого чиновника области, оказавшийся тем самым печально известным Роммелем, выдавать секретов не торопится. И это плохо. Это отвратительно. Времени, чтоб сорваться из дворца без боя почти не остается.

Нужно отыскать радикальное решение. Срочно отыскать!

И оно нашлось.

— Быстро из воды! — командует майор.

Раздетая девка пулей выскакивает на борт; жирный, точно тюлень, Стоцкий, покачиваясь, поднимается из воды пологими ступенями.

— На выход.

— А одеться?..

— В морге оденут. Вперед. И ты тоже!

Генерал с разбитой нижней губой молча повинуется.

У двери Павел оглядывается на «заложницу» — худенькую девушку. Та, прижавшись спиной к белой стене — ни жива, ни мертва.

— Тебя, кажется, величают Роммелем? — насмешливо кривит губы «террорист».

Тот молчит…

— Ладно, потом разберемся… Ты идешь к машине первым. Оставляешь за рулем водилу, сам садишься вперед, — уже поднимаясь по лестнице, инструктирует генерала «террорист». Обняв шею Стоцкого и уткнув пистолетный ствол в складку кожи под подбородком, предупреждает: — одно неверное действие и твои губернаторские мозги украсят потолок. Или крышу…

У высоких дверей собралось несколько вооруженных людей в бронежилетах. Старший озабочен и возбужден, отдает резкие команды, выказывая явное намерение оказать сопротивление и помочь хозяину.

— Не стрелять! Не стрелять, здесь губернатор! — злобно рычит идущий впереди усатый. Свою правую руку он несет подобно ребенку — прижимая к груди.

— Пусть все отойдут влево как можно дальше, — приказывает майор.

Роммель громко повторяет приказание.

Охранники, готовые открыть пальбу, пятятся в указанном направлении, изумленно взирая на голого Стоцкого, неверно шлепающего мокрыми ступнями по мраморным плитам.

Прикрываясь от охранников телом высокопоставленного заложника, спецназовец минует колоннаду и оказывается на первой ступеньке лестницы. Все, путь свободен — можно бежать к машине.

Стоп! Что происходит впереди — там, где въезд на территорию губернаторского дворца перекрывают кованные чугунные ворота?..

Ажурная решетка ползет влево, пропуская внутрь несколько автомобилей и автобус. Едва миновав ворота, кавалькада поворачивает и резко тормозит; из легковушек и «уазиков» выскакивают офицеры, из автобуса высыпают вооруженные хлопцы в касках и бронежилетах.

«А вот это в мои планы не входило…» — подумал Палермо, еще сильнее сжимая рыхлую шею Стоцкого.