Груз для Слепого - Андрей Воронин

Натужно ревели двигатели. Глеб Сиверов сидел на полу в тесной кабинке туалета, неяркий свет лился из небольшого иллюминатора. Девушка примостилась напротив Глеба, губы се побледнели от волнения. Она не отрываясь смотрела на острый нож в руках мужчины. Хотя теперь лезвие выглядело уже не так устрашающе: крови на нем не было.

Стюардесса наконец отняла от шеи носовой платок, окровавленный бинт валялся на полу.

– Кажется, остановилась.

– Да нет, еще идет, – усмехнулся Глеб, – сейчас я тебе помогу.

– Что вы собираетесь делать? – вздрогнув, поинтересовалась стюардесса.

– Сиди тихо и не двигайся. Запрокинь немного голову, чуть-чуть.

Девушка выполнила приказ Глеба. Чувствовалось, что она его уже почти не боится. Глеб приложил ладонь правой руки к ее шее. Его пальцы завибрировали, как будто он чем-то невидимым, но очень теплым залеплял ,рану.

– Что со мной? Что вы делаете?

– Не разговаривай, молчи. Ну вот и все, – Глеб отряхнул Правую руку, словно сбрасывал что-то налипшее на пальцы.

Потом сполоснул руки. Стюардесса поднялась и взглянула в зеркало. На шее виднелась всего лишь тонкая нитка шрама, бледно-розовая и еле заметная, словно царапнул мягкими ногтями ребенок.

Сиверов вздохнул. Девушка повернула голову, все еще опасаясь, что рана может открыться.

– Не стоит волноваться, до свадьбы заживет, – Глеб усмехнулся.

– А откуда вы знаете, что у меня свадьба?

– По глазам вижу.

– Странный вы человек.

– Многие меня считают странным.

– Какой-то вы не такой как все. Не правильный.

– А что, по-твоему, террорист обязательно должен ходить обвешанный гранатами и стрелять всех налево и направо? Пиф-паф?

– Нет, я не об этом. Глаза у вас какие-то не такие.

Спокойные.

Тут Глеб пожалел, что его очки остались в салоне-.

А девушка все еще продолжала осматривать тонкую нитку шрама на шее;

– Как вы это сделали?

– Если можно порезать, значит, можно и залечить. Обратимые процессы. В школе тебя этому не учили?

Девушка улыбнулась..

– А вы женаты? – с легким акцентом спросила стюардесса, и на ее лице появилось чуть кокетливое выражение.

Она решила воспользоваться своими чарами. Ведь многие летчики, штурманы говорили, что она неотразима.

– Как тебя зовут?

Вместо ответа девушка показала значок, укрепленный на лацкане пиджака.

– Нет, это я давно прочел. –Как тебя называла мама?

Или как тебя называет жених? – А зачем это вам? – чуть насторожилась стюардесса.

– Все-таки интересно, как звучит по-латышски уменьшительное от Лаймы.

– Мама у меня русская, а отец латыш. Мама у меня чудачка и называет меня Лама.

– Тоже красиво, – улыбнулся Глеб.

– Вы меня так и будете здесь держать до конца полета?

– Пока самолет не приземлится в Пулково, тебе придется побыть со мной.

– Вы меня точно не зарежете?

– Если не сядем в Пулково, то точно зарежу, – Глеб скорчил ужасную гримасу и зажал нож в зубах, чем очень рассмешил девушку.

Она принялась кокетничать пуще прежнего.

– Со мной такое впервые.

– Террористы впервые захватывают самолет с тобой на борту?

– Да, мне везло. Я еще только полтора года работаю стюардессой.

– А до этого? – Глеб вытащил нож и стал ловко им манипулировать, вертя в пальцах.

Нож выписывал замысловатые зигзаги, вспыхивая яркими бликами, от которых у Лаймы зарябило в глазах.

– Да вы настоящий фокусник, а никакой не террорист! А знаете, какой срок светит за угон самолета?