Отдаленные последствия. Иракская сага - Данил Корецкий

* * *

Но летописец ошибся: победа не наступила. Томас Мясоруб нарушил правило и не увел свою армию от крепости. Напротив, начал усиленные приготовления к штурму.

Войско придвинулось ближе к крепостным стенам, его ряды перестраивались: конные кочевники в шапках из звериных шкур заняли правый фланг. Вид у них был совершенно дикий, и лошади какой-то особой породы — мохнатые, с короткими, как у собак, мордами. Конные сирийцы, турки и египтяне в белых тюрбанах обосновались на левом, на направлении главного удара сверкали кольчуги и шлемы. Перед конницей на флангах выстроились пешие строи чернокожих зиаров с копьями, в центре стояли копейщики в кольчугах и грудных кирасах.

Лучники будто тренируясь от нечего делать, выдвигались, время от времени на стоярдовые позиции, обстреливали стены и отходили. Сперва пускали обычные стрелы, потом какой-то гад пригнал подводу с бочками, наполненными то ли смолой, то ли какой другой горючей дрянью, — и стрелы стали обматывать пенькой, окунать в смолу и поджигать.

«Плохая идея», — подумал Маккойн.

И действительно — загорелись две катапульты на галерее, и сама галерея занялась в западной части, но там огонь быстро потушили, только не водой, а песком, которого в крепости хватало в избытке.

Капитан Маккойн стоял на крепостной стене и осматривал в бинокль поле боевых действий. Десятки, а может, и сотни тысяч людей звенели оружием и что-то яростно кричали, грозовая атмосфера предшествовала сокрушительной атаке…

Он вспомнил позапрошлогоднюю заварушку в Йемене, когда разъяренная толпа пыталась взять штурмом американское посольство. Там невозможно было определить на глаз количество нападающих, потому что люди запрудили все улицы и подъезды к зданию. Ждали вертолет с базы в Амране, а пока весь персонал и члены семей сидели на раскаленной крыше посольства, с надеждой глядя в небо, а всего одиннадцать морпехов сдерживали опьяненную гневом человеческую стихию. Майор Бланк орал в мегафон, уговаривал, стращал, предупреждал, что каждый, кто переступит желтую парковочную линию у главного крыльца, будет убит. И до какого-то момента дистанция сохранялась. Люди тоже орали, швырялись камнями в окна, в майора, но все-таки не переступали желтую линию; до поры до времени их сдерживал тот непреложный факт, что морпехи вооружены до зубов и явно не намерены прятаться или отступать. Но потом что-то изменилось, словно какой-то сейсмический процесс произошел в глубине толпы, сдвинул неподвижные прежде пласты и бросил их на крыльцо…

Морпехи открыли огонь на поражение. Йеменцы были вооружены палками и ножами, они ничего не могли сделать против автоматов и гранатометов. Казалось бы, простая арифметика. Но людей было много, очень много, и никакая арифметика здесь уже не действовала. Первые ряды штурмующих полегли сразу, усеяв асфальт корчащимися в агонии телами и как бы обнажив второй слой толпы, тот самый, что толкал их только что вперед. До тех, до вторых, мгновенно все дошло, они видели, как люди падают и умирают, они услышали запах крови и растерзанных кишок и сейчас хотели просто убраться отсюда. Но они уже не могли повернуть назад, на них тоже напирали сзади, подставляя под пули… Потом был третий слой, и четвертый. И пятый. Это было все равно что руками вычерпывать воду из тонущего «Титаника». Позже, гораздо позже майор скажет об этом:

— Люди умнеют ровно за секунду до того, как умереть…

Морпехи не продержались и четырех минут, им пришлось убираться в здание посольства и забаррикадировать за собой дверь. Группа разделилась надвое, одна часть осталась прикрывать лестницы и коридоры, вторая поднялась на крышу. Пока они поднимались, дверь выломали, нападающие ворвались внутрь. Мако не знал, как там все происходило… но факт, что никого из второй группы они уже не увидели живыми. Хотя наверх йеменцы так и не пробились. Хуже было то, что в здании возник пожар. Возник очень быстро, и огонь был чрезвычайно сильным — видимо, кто-то специально приволок с собой канистры с бензином. В этот момент вышла на связь амранская база, чтобы сообщить: у вылетевшего вертолета возникли неполадки, и он только что совершил вынужденную посадку в пустыне. В общем, им всем была крышка, яснее ясного.

И вот тогда майор Бланк показал ему на рослого бородатого мужчину в самой гуще толпы, который стоял на крыше джипа, что-то крича и размахивая руками.

— Хочешь знать, откуда прет вся эта дурь? Свали-ка его оттуда, и посмотрим, что получится.

Маккойн снял бородача со второго выстрела. Тут же кто-то из ребят вогнал в этот проклятый джип один за другим два заряда из гранатомета. И произошло чудо. Толпа хлынула в разные стороны, мигом очистив площадку размером с баскетбольное поле, раздался многоголосый возмущенный вопль, после которого, как показалось Мако, здание посольства будет просто сметено…

Однако, вместо этого бунтовщики, не переставая вопить, принялись разбегаться кто куда, группами и поодиночке, словно оказались перерезаны невидимые нити, которые связывали их воедино, превращая отдельных мирных индивидов в бушующую толпу. Когда морпехи пробились вниз, через охваченное огнем здание, им попалась всего парочка йеменцев, которые тут же пустились наутек. Гражданский персонал вывели через пожарную лестницу и до прибытия вертолета укрывали в кофейне, расположенной по соседству. Никто больше не пытался на них напасть — дух убийства и разрушения, какие-то минуты назад носившийся в воздухе, вдруг растаял без следа. Хозяин кофейни даже хотел угостить американцев обедом, но им всем было не до еды.

— У любой толпы, даже самой стихийной, обязательно есть сердце, — сказал майор Бланк. — Мозгов нет, но сердце — есть. Надо вырвать его, и толпы не станет.

…У войска, что окружило сейчас крепость Аль-Баар, имелось и сердце и даже мозг. Вдали, на югозападном направлении, на холме был разбит лагерь, над которым развивались знамена и штандарты, — явно штаб наступающих. Капитан Маккойн рассматривал его в снятую с танка двойную подзорную трубу тридцатикратного увеличения. Дальномерная шкала определяла дистанцию в тысячу четыреста метров. Слишком далеко для прицельной стрельбы. Разве что из крупнокалиберной «снайперки» Санчеса…

В большой шатер то и дело входят рыцари в цельнометаллических доспехах, мусульмане в своих тюрбанах, узкоглазые монголоиды в лисьих и волчьих шапках, чернокожие зиары с бритыми головами, а через некоторое время выбегают, придерживая мечи и сабли, вскакивают или карабкаются на коней и спешно направляются к своим отрядам. Маккойн подумал, что это командиры подразделений получают задачи от главнокомандующего.

Когда солнце клонилось к закату, с юго-запада в передовые шеренги прибыл большой конный отряд, состоящий из тяжеловооруженных воинов в блестящих кованых доспехах. Вместо кольчуг и кирас на них были сплошные латы, они закованы в сталь с ног до головы, так же как и их лошади. На штандартах и развевающихся плащах в бинокль были хорошо видны расширяющиеся к концам кресты. Едва они появились, как по раздерганному на части тысячеглавому организму, подобно электрическим сигналам, пошли команды, вызывая в нем заметную дрожь. Расторопные гонцы доносили приказы до боевых порядков, там их передавали все дальше и дальше, и что-то менялось… Те, кто сидели, — вставали, а те, кто стояли, — бежали, чтобы занять свое место в строю, и командиры вскочили на своих коней, подгоняя отстающих криками и тупыми концами копий.