Гольф с моджахедами - Валериан Скворцов

— Давайте работать вместе, — предложил я. — Вы будете делать свое дело, а я — свое. Игра в поддавки, идет? Вы против меня, я против вас. Но в поддавки. Вы знаете, что такое поддавки в русские шашки?

— Наемникам дают золото и они идут в бой, но это совсем не значит, что они действительно будут сражаться. Так? — спросил Цтибор. — Сходятся в рукопашную, чтобы обменяться товаром. Так?

— Поладили, — сказал я. — Делайте свой ход. Сообщите, как мне выйти теперь на Шлайна. Через кого и где? Должен же быть коридор к нему! Говорите! Что я должен сделать для вас, если вы мне поможете? Мы же договорились, что играем в поддавки…

— Вы действительно уверены, детектив, что Цтибор не вербовал Шлайна на Кавакзе, когда брал у него послание к вам? — спросил Праус.

— Много на себя берете, — сказал я. — На самом-то деле я хотел выяснить, как это Шлайн завербовал Цтибора. Да стеснялся при вас… Я понятливый.

Две кружки с пивом ткнулись в мою.

Мы разобрались с ситуацией. Вот что это значило…

Цтибор Бервида, «служащий», отчего и не пользоваться этим термином, международной Специальной комиссии финансовых действий против отмывания денег, внедрившись в охрану какого-то комбината по отстирке грязных денег, сочившихся с Кавказа через Чечню, оказался втянутым в оперативные действия на территории России против агента её спецслужбы Ефима Шлайна. Совершил служебное преступление. Чтобы вылезти из дерьма, он прикрыл захваченного Шлайна наспех придуманной легендой-предположением, что Ефим — из Моссада, и взял у него для передачи мне, его коллеги, послание. Пусть мне рубят руку топором, если оба — Бервида и Камерон — не считают, что я из ефимовской же конторы.

Старикашка Праус, конечно, не работает с Цтибором в паре. Все-таки возраст. Он — контролер из отдела внутренних расследований Спецкомиссии. Ветеран. Опытный и хитрющий. Его задача — помочь Бервиде выпутаться из сцепления обстоятельств, чтобы избежать квалификации его действий как преступных. Хотя бы потому, что они партнеры по бизнесу в пивной «У Кехера».

Проще говоря, Цтибору Бервиде, Праусу Камерону и парочке в «Москвиче» с областными номерами плевать с высокой крыши на Ефима Шлайна и Бэзила Шемякина. Их единственная забота — как-нибудь отмыться от соучастия в захвате группой чеченцев агента российской спецслужбы, доказать, что оно случайное, заверить, что это-де ими осознано и они готовы оказать содействие для исправления происшедшего.

Только от воли Ефима зависело, останется попавшийся с поличным Цтибор Бервида агентом Спецкомиссии, или же Шлайн, которого он взял, будет свидетельствовать, что чех занимался шпионажем и принимал участие в банде, прикрывающей преступную финансовую группу на территории России.

Я допускал, что Праус Камерон держит в уме и вариант вербовки Бервиды Шлайном. Такие случаи бывают. Действительно, выходило, что попался не захваченный Бервидой Шлайн. Попался именно Бервида, захвативший Шлайна на шлайновской суверенной территории. А европеоиды — законники. В Спецкомиссии, я думаю, от них проходу нет.

Какие козыри ложились на руки!

— Мой ход в поддавки, — сказал я. — Сдаю всю партию.

— Выиграли, значит? — спросил Праус Камерона. — А какая ставка у нас? Что платить?

— Давайте договариваться, — сказал я.

— Итак? — спросил Праус.

— Я отлучусь в туалет, — предложил Бервида.

— Да бросьте жеманничать, Цтибор, — сказал я. — Если Праус не возражает…

— Он не возражает, — сказал Праус. — Вы говорите между собой, а я послушаю.

Он действительно представлял отдел внутренних расследований спецкомиссии. Когда я назову цену за ефимовский захват и расходы по его вызволению, Праус — разумеется, поторговавшись — утвердит согласие Цтибора. Если утвердит.

— Мои расходы по данному делу — это раз, — сказал я. — Во-вторых, выход на канал к Ефиму Шлайну. В третьих, суть вашей затеи в Чечне — в общих контурах, конечно… Все. Остальное, я думаю, Ефим Шлайн и сам разглядит внутри этой… Горы, как вы её называете.

— Ваш тариф, детектив? — спросил контролер Спецкомиссии Праус Камерон.

Спросил на засыпку. Назови я тариф, он решит, что я действительно частный детектив, а не кошу под него, стало быть, не государственный служащий, и тогда Праус попросит, чтобы я вывел их московскую парочку напрямую к шлайновскому начальству. А уж этого Ефим Шлайн совершенно не желал! Иначе написал бы записку не мне, а своим… К тому же я и не знал шлайновского начальства.

Причин, по которым Ефим не хотел ставить в известность сослуживцев, я видел две: он остерегался крота в Москве, о чем косвенно свидетельствовали усилия Виктора Ивановича, и пустился на Кавказ без санкции, о чем свидетельствовал сигнал в виде развернутых колес «Рено» на подвальной стоянке дома в Крылатском.

— Оплатите по нормам Спецкомиссии, — ответил я. — Подходит?

Праус Камерон пришлепнул ладонью по столу между кружками. Представляю, какие командировочные они огребали в своей конторе!

Мои финансовые дела, кажется, улучшались.

— По остальным вопросам просветит Цтибор, — сказал Праус. — Вы ведь не видели Праги толком? Отвезу-ка я вас с ним на Карлов мост, пройдитесь там, потом в гостиницу к джинсовому ковбою, да и в аэропорт. Вы торопитесь, Бэзил, я знаю…

9 марта 1994 года в башкирском городе Дюртюли глава местной администрации и заместитель председателя Верховного Совета Республики Башкортостан толкнул калитку своей усадьбы. Киллер грамотно закрепил растяжку между чекой гранаты Ф-1, заложенной под утрамбованной землей, и засовом. Гранату, как выяснили следователи, продали со склада боеприпасов Уфимского вертолетного училища за пару бутылок водки. Исполнителем заказа оказался прапорщик Уфимского отряда спецназа, оставивший на месте преступления следы крови.

Несколько недель спустя в Вильно угнали «Лендровер» президента Литвы. В последующие дни машин в городе лишились председатель Национального банка, три члена сейма и несколько высших полицейских чинов.

2 декабря 1995 года трое фельдъегерей правительственной курьерской службы прибыли из Москвы в Новосибирск. Спецмашина встретила их у трапа самолета. Выйдя из автомобиля с тремя несгораемыми баулами у здания новосибирского отдела правительственной связи, в самом центре города, группа подверглась нападению. Двое бандитов выглядели кавказцами, третий, главарь, был лицом славянского происхождения. Отобрав баулы, троица скрылась на той же машине, которая привезла фельдегерей. С баулами исчезли 500 тысяч немецких марок.

На постсоветском пространстве происходили в те дни и в тех же местах сотни других преступлений. Но эти три затронули репутацию службы, которая «обид» не прощает, — агентуры БНД, германской внешней разведки. Мэр Дюртули поддерживал особые отношения с деловыми и не только деловыми кругами Лейпцига. Машины литовских полицейских чинов приобретались через друзей в Кельне. Полмиллиона марок шли в Новосибирск прямиком из «Дойче банк», курьеры не ведали, что везли, да и им и не положено было по инструкции.