Боевые пловцы. Водолазы-разведчики Сталина - Анатолий Сарычев

— Бежим впереди паровоза! Так недолго и под колеса попасть! — сыронизировал Федоров, едва переодевшись в любимый шерстяной спортивный костюм и заваливаясь на койку в маленькой комнате, в которой поселились Федоров, Каналов и Купцов.

— Наглый ты, как танк, старшина! Мне одному выделили комнату как старшему офицеру, а ты сюда вселился! Мало того, что сам вселился, так еще своего приятеля перетащил! — сидя на подоконнике, негромко сказал военврач, смотря, как Купцов ставит на огонь спиртовки чайник с водой.

— Мы оба — два водолаза-разведчика — выполняем роль ваших ординарцев! Холим вас и лелеем, несмотря на адскую усталость от работы на открытом воздухе, так несвойственном водолазам-разведчикам! — отпарировал Федоров, ставя на стол стеклянную банку с тушенкой.

— Богато живете, старшины! — хмыкнул Каналов, в свою очередь выставляя на стол половину буханки белого хлеба и кусок красной рыбы.

— Нам до вас далеко, товарищ военврач! — хором воскликнули Федоров с Купцовым, продолжая работать со спиртовкой.

Чайник был снят, а на его место поставлена небольшая сковородка, на которую вывалили банку тушенки.

— Летчики поделились пайком! — пояснил военврач, выкладывая на стол полкруга копченой колбасы.

На вопросительно поднявшего брови Федорова военврач добавил:

— Бойцам я выделил полторы буханки белого хлеба и полтора круга колбасы! Так что у них тоже праздник!

— Тогда я за бойцов спокоен! — облегченно вздохнул Федоров, помешивая ножом смачно шипящую тушенку.

— Летный паек нам будут каждый день приносить. Бойцам надо пробить три дороги, а не одну, как на Ладожском озере![90]

— Значит, мы застрянем тут на недели полторы. Вот только бы полушубки нам летные не помешали бы! — высказал пожелание Купцов, развешивая водолазное белье, от которого сильно разило потом и резиной, на деревянные вешалки.

— Главстаршина! Распорядись, чтобы бойцы просушили белье! — напомнил военврач вполне благожелательным тоном.

Но что-то в тоне Каналова было такое, что сказало Федорову, что шутки кончились.

— Слушаюсь! — выскочил из-за стола Федоров и стремглав бросился из комнаты.

Проскочив по коридору десять метров, открыл высокую деревянную дверь и сразу попал в большую, сплошь завешанную водолазным бельем комнату, за длинным столом которой сидела вся водолазная команда.

На столе стояло три открытых банки тушенки, нарезанный белый и черный хлеб и приличный шмат толстого сала.

А центр стола украшали две бутылки «Московской» водки. Судя по осоловелым лицам моряков, уже не одна пара бутылок водки перекочевала под стол.

— Все, парни! Отбой! — приказал Федоров, забирая водку со стола.

— До вечера отойдем! — загудел широкоплечий матрос с седым клоком в длинноватой шевелюре.

— Завтра могут быть погружения! — пояснил причину своего поступка Федоров.

— Какие погружения! Нам ночью опять бить дорогу! — набычился старший матрос, начиная вставать с места.

— Мужики! Перебор! У нас сидит старший офицер! Не ровён час, заметит пьянку, и будет большой бенц[91]всем! — пояснил Федоров свой поступок, вспомнив Черноморский флот.

— Да мы трезвы, как стеклышки! — только успел начать торговаться главный старшина Матвеев и сразу захлопнул рот на середине фразы.

— Отбой, бойцы! Вам вечером работать! — приказал неожиданно возникший в дверях политрук и потянул Федорова за собой.