Из штрафников в разведку - Александр Терентьев

– Так какого черта ты сразу не сказал, когда я группу набирал? – после долгого и тягостного молчания спросил Миронов. Хотя молчание получилось несколько своеобразным: Алексей, сверля Хайдарова злобным взглядом, несколько раз шевельнул губами, почти беззвучно матеря узбека, подложившего разведчикам такую свинью – пусть и невольно, но сути-то это не меняло!

– Так я же не знал, что плавать придется, – виновато потупился Усман и растерянно напомнил: – Ты, лейтенант, что нам сказал? Ты сказал, что для важного задания нужен хороший сапер! А какое задание – ты не сказал…

– Ладно, что теперь – сказал, не сказал… – сознавая, что Хайдаров в какой-то мере прав, миролюбиво проворчал Алексей. – Не имел права я говорить. Что ж, раз такое дело, то план меняется: я иду с тобой! Ты мне сейчас рассказываешь подробно – до мелочей! – что и как делать, что там выдергивать, а что перекусывать, и я поплыву опоры смотреть. Сам ты проверишь первый пролет – в смысле, опору береговую. Ну, а товарищ Нечипорук останется на берегу – будет нас прикрывать. Расклад ясен-понятен?

– Хоп, командир! – чуточку приободрился узбек и торопливо добавил: – Я сейчас все-все расскажу – там ведь все просто! Ты умный, все поймешь сразу…

– Был бы умный, мне и понимать ничего не надо было бы! – буркнул лейтенант. – Давай, учитель, рассказывай, как настоящий плов готовить! Из барана…

…В густой темноте, лишь изредка подсвечиваемой пробивавшимся в разрывы между тучами слабеньким светом луны, две темные фигуры проскользнули к мосту незамеченными. Миронов и Хайдаров призрачными тенями метнулись под настил и почти наощупь принялись изучать опору и балки. Время от времени становились слышны размеренные шаги часового, и тогда разведчики на минуту-другую замирали, прислушиваясь и поглядывая на темневшие над головами бревна. Шаги удалялись – работа тут же возобновлялась.

Предположения Усмана оказались верными – практически сразу удалось обнаружить два ящика взрывчатки, закрепленных на опоре под массивным бревенчатым настилом. Правда, насчет немецкой любви к порядку Хайдаров чуточку ошибся – взрыватели оказались на месте. Хотя могло это означать и другое: взрыв моста запланирован на ближайшее время…

Узбек с помощью едва слышимых звуков, а больше знаков, еще раз показал лейтенанту, что и как надо делать. Миронов лишь кивал понятливо и внимательно следил за каждым движением сапера. На перекусывание проводов и создание видимости полной сохранности цепи ушло не более десяти минут. Хайдаров передал Алексею маленькие кусачки и подбадривающе хлопнул по руке – мол, не дрейфь, командир, все у тебя получится!

Миронов без единого всплеска медленно вошел в черную с редкими отблесками воду и мысленно крепко обругал установившуюся в эти дни погоду: «Зараза, холодно-то как! Лето, мать его… Аж сердце заходится! Только бы вернуться – сразу добрых полстакана из фляжки хлебну, а то так и воспаление недолго подхватить. Так, дно из-под ног ушло – плывем потихоньку… Только бы не шумнуть ненароком – тот гад наверху сразу тревогу поднимет, и тогда нам точно конец! Тихо, Леша, тихо…»

Подъем наверх, к настилу, занял довольно много времени – мокрая одежда затрудняла, сковывала движения, подошвы сапог соскальзывали, да и шаги часового раз за разом заставляли останавливаться и затихать, прижимаясь к очередной балке.

«Так, вот и настил, а вот и наши ящички… Ай да Усман, молодец, змей узбекский, – все точно рассчитал-прикинул! Так и есть: тоже два ящика и место то же самое – в точке стыка опоры и пролета. Смотрим-щупаем… Ага, вот и провода подведены! Теперь мы их аккуратненько кусачками – и раз, и два! Готово. Теперь делаем красиво: чтоб ни одна падла не разглядела, что тут кто-то поработал… Молодец, товарищ лейтенант! А теперь назад – это, пожалуй, даже потруднее будет, но мы будем стараться… Что-то часовой затих… Где эта сволочь?»

В ответ на мысленный вопрос Миронова совсем рядом вдруг раздалось едва уловимое шуршанье, и тут же в глаза Алексею ударил слепящий свет мощного фонаря.

– Ком! – голос немца прозвучал не очень громко, но уверенно. Свет фонарика слепил и мешал разглядеть неведомо откуда вынырнувшего часового, но Алексей, щурясь и моргая, ничуть не сомневался, что тупое рыльце автомата сейчас смотрит точно на него, а палец фрица настороженно подрагивает на спусковом крючке.

«Су-у-ука, и откуда же ты взялся, а?! – мысленно взвыл Миронов, прекрасно понимая, что абсолютно ничего сделать он сейчас не сможет: руки заняты, он распластан на перекрестье балок и представляет собой просто глупую лягушку, которая не в состоянии оказать никакого сопротивления. – Настил! Несколько досок, положенных вдоль моста сбоку и ниже перил – как же я сразу-то не понял! С него они взрывчатку сюда затаскивали, а теперь по нему часовой к тебе и подкрался… Ударить ногой не получится – не дотянусь. Ни нож, ни пистолет он достать не позволит – если дернусь, сразу очередью прошьет. Как я мог проворонить, как мог не услышать?! Убить тебя, идиота такого, мало! Что делать-то, а? «Ком!» – это он к себе подзывает. Ну что, надо к нему перебираться, а как поближе подберусь, я этому хряку шею и сверну! Все, Леха, спокойно, только не суетись – сейчас все сделаем в лучшем виде. Только бы Усман не шумнул и себя не выдал…»

Хайдаров себя ничем не выдал – понимал, что любое его действие может только навредить попавшему в ловушку лейтенанту. Зато немец оказался осторожным и рисковать не решился: пока Алексей, старательно изображая испуг и покорность, перебирался по балкам, с каждым движением сокращая дистанцию, часовой вдруг выдал пронзительно заверещавшую трель сигнального свистка. Не прошло и нескольких секунд, как в ответ на тревожный сигнал часового в караульном домике хлопнула дверь и послышались приглушенные голоса и команды – что за всем этим последует, сомневаться и гадать не приходилось. Сейчас их всех или возьмут тепленькими, или просто без затей перестреляют…