Атомный поезд - Данил Корецкий

Кудасов улыбнулся.

— Тут и думать нечего: я согласен!

На следующий день в одиннадцать часов утра, возле Управления железной дороги Кудасов встретился с Масловым. На этот раз майор был в штатском: брюках и кремовой шведке с распахнутым воротом. Он проводил курсанта внутрь, в просторный прохладный вестибюль, по мраморной лестнице, со стёртыми за сто лет ступенями, они поднялись на второй этаж, и Маслов набрал код на обитой железом двери без опознавательных знаков. Мимо вскочившего и вытянувшегося в струнку рядового они прошли по коридору и зашли в какую-то комнату.

— Здравствуйте, Александр Олегович! — невзрачное помещение будто заиграло яркими красками радуги, которая исходила от женщины в белом халате, сидящей за видавшим виды столом. У неё было красивое лицо, замечательные глаза и обворожительная улыбка. Перед ней на обшарпанной поверхности стола стоял открытый ноутбук и ещё какой-то прибор, от которого отходили провода.

— Здравствуйте…

— Можете называть меня Наталья Игоревна, — сказала женщина. — Или товарищ майор, как вам удобней.

— Здравствуйте, Наталья Игоревна, — с трудом выговорил курсант. И чтобы прийти в себя, огляделся по сторонам. Офис был достаточно скромным, как по размерам, так и по обстановке. Квадратное помещение, общей площадью метров шестнадцать, с единственным окном во внутренний замкнутый дворик. Два видавших виды стола, три стула и один компактный диванчик у окна. На этот самый диванчик сразу плюхнулся майор Маслов, вольготно развалился, закинул ногу за ногу и сцепил руки на колени. После чего нахально уставился на женщину в халате. Волосы, как обычно, идеально уложены с зачёсом назад, лицо гладко выбрито. Герой-любовник, победительный и неотразимый. Почему-то Саша почувствовал к нему антипатию.

За вторым столом сидел ещё один мужчина: средних лет толстячок с большой плешью, тщательно маскируемой зачёсанными справа налево редкими волосами. Маскировка получилась плохой, лысина все равно проглядывала. При виде Кудасова он встал, подошёл ближе, любезно подставил стул.

— Меня зовут Василий Васильевич. Фамилия моя Михеев, — представился он.

Речь у него была невнятная, с пришепётыванием. Маленькие зелёные глазки нервозно бегали из стороны в сторону, будто надеялись ухватить какую-то незаметную обычному человеку, но важную деталь. Он сразу испортил впечатление, радуга исчезла, комната поблекла и превратилась в обычную казённую заштатную контору.

— Ну что ж, давайте начнём тест, — прошепелявил Михеев, пытаясь изобразить на бледных губах некое подобие улыбки. — Садитесь поудобней.

Он сноровисто привинтил на стул никелированный подголовник с двумя выгнутыми дисками для поддержки затылка. Когда-то такие встречались в зубоврачебных кабинетах, но Саша видел их только в кино.

— Расслабьтесь, — толстяк перетянул грудь Кудасова лентой на застёжках-залипах. Впереди лента заканчивалась разрезанным поперёк стальным цилиндром, половинки соединялись пружиной, создававшей необходимое натяжение. В спецкурсе «Обеспечение государственной тайны» курсанты изучали полиграф, хотя и довольно поверхностно. Александр понял, что лента позволяет контролировать частоту и интенсивность дыхания.

Наталья Игоревна тоже подошла и поправила ленту.

— Процедура абсолютно безболезненна и не причиняет ни малейшего вреда, — ласково сказала она. — Теперь давайте пальчики…

Саша на миг ощутил тепло женской ладони. И тут же хищные, как крокодильи челюсти, защёлки вцепились в безымянный и указательный пальцы его левой руки. Очевидно, этот детектор измеряет кровенаполнение и частоту пульса.

— Теперь другую руку, — проворковала женщина, и Кудасов понял, что готов слушать её голос всю жизнь.

Хищная защёлка обхватила средний палец правой руки. Похоже, это датчик потоотделения.

— Вот и все, — Наталья Игоревна улыбнулась своей замечательной улыбкой.

Проводки от датчиков тянулись к чёрному блоку размером с большую толстую книгу, тот в свою очередь соединялся с компьютером. Перед монитором, плюхнувшись на нагретый телом Натальи Игоревны стул, устроился неприятный толстяк. Женщина и майор Маслов незаметно вышли из комнаты. Наступила томительная тишина.

— Сейчас вы запишете любую цифру от ноля до десяти и покажете её мне, — невнятно сказал Михеев. — Вот картонка и ручка, прямо у вас под рукой. Давайте. Любую.

Отставив палец с присоской, Кудасов вывел кривоватую пятёрку и повернул картонку в сторону оператора.

— Хорошо. А теперь я буду называть цифры подряд, но вы не признавайтесь, какую написали. Короче — врите!

Кудасов кивнул. Ерунда какая-то. Он знает, что я загадал, какой смысл отказываться?

— Начали. Итак, вы загадали ноль?

— Нет.

— Единицу?

— Нет.

На мониторе жили своей жизнью три линии — белая, голубая и зелёная, они то поднимались вверх, то опускались вниз, то перекрещивались, то сливались в одну.

— Двойку?

— Нет.

— Тройку.

— Нет.

«Контрольный тест, — вспомнил вдруг Кудасов, когда они дошли до десятки. — Какие реакции соответствуют заведомой лжи…»

— Продолжаем. Теперь я буду задавать вопросы, а вы коротко отвечать: да, нет, не знаю. Вопросы не ставят целью унизить ваше человеческое достоинство, обидеть или оскорбить. Вам всё ясно?

— Ясно.

— Вы живёте со своими настоящими родителями?

— Да.

— Вы родились в Тиходонске?

— Да.

— Вы жили в других городах?

— Нет.

— Вы служили срочную службу?

— Нет.

— У вас есть родственники за границей?

— Нет.

— Кто-либо из ваших родственников имеет судимость?

— Нет.

— Вы девственник?

— Нет.

Вопросы сыпались как из рога изобилия. Кудасов отвечал без запинки, он был вполне искренен. Какой смысл ему врать? Хотя некоторые вопросы показались весьма странными.

— Вы болели венерическими заболеваниями?

— Нет.

— Вступали в гомосексуальные связи?

— Нет.

— Употребляли наркотики?

— Нет.

— Задерживались милицией?

— Нет.

— У вас есть знакомые иностранцы?

— Нет.

— У вас есть постоянный половой партнёр?

— Да.

— Это мужчина?

— Нет.

— У вас бывают головные боли?

— Нет.

— Галлюцинации?