Разведывательно-диверсионная группа. Кэт - Андрей Негривода

– Ну, за кем присматривать – понятно... – Стар потер кончик носа. – Ладно, кэп!..

Кондор посмотрел на часы. С момента ухода Гранда прошло ровно четыре минуты – значит, на рассказ Стару оставалось примерно столько же или меньше.

– Успею. – Павел прикрыл своей ладонью циферблат на руке Кондора. – Слушай, раз припер к стенке... Только без подробностей! Так, «июньские тезисы»...

Стар задумался, и глаза его немного затянуло эдакой поволокой воспоминаний:

– В 87-м прикончил «Московскую общагу»[76], факультет разведки – я ведь на полгода тебя постарше буду, капитан... И должен был тогда остаться лейтенант Старков служить в Генштабе(!), но... сherсher la femme, как говорят французы.

– Ясно... Как всегда...

– Как всегда... Папа, генерал-полковник, имел насчет своего блондинистого чада малость другие планы, а тут фуеголовый лейтенантик, молодой да ранний... А чадо-то уже с пузиком! И, что самое обидное, аборт делать не хочет, а хочет замуж за летеху!.. Ну, папка в порыве праведных чувств и отправил его в наказание за Речку. Благо зятек несостоявшийся был в его хоть и не прямом, но подчинении...

– Знакомая хуйня...

– Ага... Зятек, отслужив в артдивизионе, вернулся только вместе с Громовым в 89-м, через мост в Термезе... Старлеем на майорской должности...

– Круто тебя!..

– ...Дальше – больше!.. – Павел пожевал губы. – Увидел сына в первый раз, и так меня расперло, что... В общем... Соорудили второго... А тестюшка, узнав о таком вероломном вторжении в границы своего государства, сослал несостоявшегося зятя в ТуркВО... В 92-м, уже после распада сэсэсээра и после бравой службы в ЗакВО, боевого капитана направили в академию на учебу... Отучился, получил майора... Все два года приходилось «партизанить» с женой – не хотел генерал себе такого зятя... А в 94-м, при родах, моя Светланка умерла – сердце не выдержало... Третий сынишка так и не родился...

– Во, бля! Повернулось-то как! – не смог сдержаться Ален.

– Повернулось... Похоронил их как положено... А через неделю получил направление в Таджикистан, комроты...

– Майора, после академии, на капитанскую должность?!

– ...Ну и написал рапорт об увольнении... Летом 95-го уволили... Вот такие дела, капитан.

– Круто тебя!.. А дальше?

– Помыкался немного и подался в легион. А что делать – тестюшка считает во всем виноватым только меня. Чуть не преследовать начал... К сыновьям на пушечный выстрел не подпускал! Скотина жирная!.. Вот такая у меня история, Андрюха...

– Иконостас-то[77]имеешь?

– Зачем тебе?

– Знать хочу...

– Квалификацию? Ну-ну... – Павел опять пожевал губами. Видать, привычка такая. – Ладно... «Красная Звезда» и «Отвага» за Афган, вторая «Звезда» за Фергану, «Боевое Красное Знамя» за Цхинвали, ну и за полгода в Таджикистане успел «За заслуги перед Отечеством» прихватить – эта медалюшка уже российская...

– Вот теперь все понятно, Паша...

– Что тебе понятно, я не знаю, но давай-ка, командир, заканчивать эти сопли. Слышь, как к нам наша Гадюка крадется? Через пару секунд заявится.

– Он неплохой солдат, Паша, – грустно проговорил Кондор, и грусть ту могли понять только эти двое. – И тоже майор в «прошлой» жизни. Правда, Войска польского, но...

– Опыта бы ему нашего, да побольше, – цены б не было...

– Он в Югославии отметился... И тоже наш – из разведки...

– Только ходить тихо так и не научился!

– Не придирайся, майор! Нормально... А чего не знает или не умеет – научим. Так?

– Дзень добже, панове! – прошептал над ухом Кондора зеленый куст и замолчал, в ожидании произведенного эффекта.

Кондор, не меняя позы, сделал один-единственный жест – посмотрел на свои старенькие, тертые, но такие надежные «Командирские»:

– Добже зробив, пан Гадуш[78]... Алеж останнех твоих пунч сотен метрив я вже не мав спокою – колыж, мовем, Гадуш зъявется?

Выслушав эту фразу, Вайпер буквально сник.

– На якей мове пан мавет бажание вешти приватну мову?

– Пше праше, панове! Вельми пониже перепрашу мовить по-русску.

– Тогда так, Збигнев – никаких польских «дзе», «пше», «бже» и тому подобное – учиться так учиться! Согласен, пан Гадуш?

– Вельми перепраше в благотне, пан коммандер! Спасибо большое, и прошу прощения за са-мо-на-де-ян-ность. Фу-уф! Вельми важели ешчь словенци!.. Солдат Гадуш весь во внимании, пан капрал...

– Добро... – Ален опустил взгляд к земле и, подумав несколько секунд, произнес: – Слово «солдат», Збигнев, оно универсальное, но в русском языке ударение делают на букве «а», а не как в польском на «о». Так же, как и в слове «прошу» – не на «о», а на второй слог. Ясно?

– Так точно, пан коммандер! – (Вся эта беседа с ликбезом по русскому языку велась на еле слышном шепоте.) – Солдат Вайпер прыбув за вашим приказом!

(Имеется в виду «по приказу», но... Этому страстно желавшему изучить русский язык поляку Андрей прощал на протяжении семи лет и большие ошибки, и не только в языке – Збигнев в какой-то из моментов стал его амулетом...)

– Закончили сопли!..

Кондор в один миг, как и в бытность свою Филином, стал серьезен и собран – впереди группы «лежала» задача. А он, уже старый, прожженный волк оперативной разведки, мучился от каких-то поганых предчувствий... Смешно? Наверное! Только... Что такое есть предчувствие у профессионального разведчика? Это – продолжение его опыта! Интуиция, если хотите... А попросту говоря – у Кондора ныла задница от ощущения того, что впереди их ждет большая, не предвиденная никем, «жопа»...

– Так, хлопаки[79], мне все здесь не нравится!.. Что-то не так, а понять не могу... Мысли есть, панове?

– Перепрашем словенце, ешле будзем дозволенце.

– Значит, общаемся по-польски?

– Пше праше... Прошу извинить!.. – исправился Вайпер и продолжил: – Я имею такое же ощущение, пан капрал. Двигаясь так же и дальше, мы имеем полную возможность выпасть из ситуации...