Пираты Сомали - Никита Филатов

— Нет, конечно. Спасибо.

— Как вы добрались-то?

— Нормально. Раньше было вообще без проблем. А теперь сами, наверное, знаете…

— Да слышал.

О недавнем громком уголовном деле, которое возбудила украинская прокуратура, Владимиру Александровичу было известно не только из сообщений средств массовой информации. Дело было возбуждено по оперативным материалам Интерпола и Службы безопасности Украины в отношении руководителей некой посреднической фирмы, которая под видом организации выезда за границу моряков создала канал массовой отправки через границу нелегальных мигрантов.

В основу криминальной деятельности было положено то обстоятельство, что, в соответствии с международными нормативными актами, для моряка, выезжающего за пределы своей страны по рабочему контракту, виза не требуется. Таким образом, оставалось только обеспечить клиентов поддельными паспортами моряка и выпиской из судовой роли с какой-нибудь подходящей печатью. В некоторых случаях даже оформлялись не поддельные, а самые настоящие морские документы — при том уровне коррумпированности, до которого за последние десятилетия опустились республики бывшего СССР, процесс этот упирался только в финансовые возможности потенциального нелегала.

Разумеется, правоохранительные органы европейских стран неоднократно задерживали украинских граждан, которые, прибыв в страну под видом моряков, в лучшем случае занимались поиском сухопутной работы. Отмечались и более серьезные случаи: например, украинский морской канал неоднократно использовался организованными преступными группировками для того, чтобы спрятать от правосудия лиц, находящихся в государственном и международном розыске.

Все это не могло не породить тотального недоверия к выданным на Украине морским документам вообще и привело к тому, что в последние годы посольства Италии, Франции, Германии и Нидерландов нередко отказывали во въезде вполне реальным судоводителям, матросам и мотористам — которые в результате теряли выгодные контракты на хороших рейсах. Теперь, говорят, появился даже некий «черный список» — если паспорта моряка или соответствующие удостоверения начинаются с определенных цифр, они вообще не рассматриваются в посольствах. Считается, что эти бланки были просто выкрадены…

— Анатолий Тарасович, разрешите задать вам вопрос?

— Спрашивайте, разумеется…

— Как вам вообще пришло в голову спрятать настоящие документы на груз?

Анатолий Тарасович подумал, прежде чем ответить, и вздохнул:

— Если честно, я поначалу и не собирался ничего такого делать… Мне их покойный капитан, земля ему пухом, на всякий случай, от греха подальше передал, когда пираты уже на борт полезли, — и судовой журнал, и конверт с грузовым манифестом, с коносаментами, со всеми выписками из инвойсов…[30]

Бывший старший помощник с «Карины» оторвал взгляд от столика и с неожиданной твердостью посмотрел прямо в глаза Виноградову:

— Это потом уже, когда капитан скончался и мы все в заложниках парились, когда никто — ни украинское государство родимое, ни хозяева судна, никто! — по-настоящему о нас не позаботился, у меня очень много свободного времени образовалось. Времени, чтобы подумать. И я понял, что такой шанс только раз в жизни может представиться.

— Значит, вы знали, что перевозите?

— Конечно, все знали. Танки — это ведь не мешки с картошкой и даже не минеральные удобрения.

— И что? — поинтересовался Владимир Александрович.

— И ничего, — на удивление спокойно ответил бывший старпом. — Нормальная работа, хорошая оплата. Надбавка за особые условия и за характер груза…

— Не страшно было?

— А вам не страшно делать свое дело? — вопросом на вопрос ответил Анатолий Тарасович. — Нет, не знаю даже… Никто ведь поначалу и не спрашивал про судовые документы. Сомалийских бандитов, которые нас захватили, меньше всего интересовали какие-то бумажки — им важнее было часы у нас отобрать, фотоаппараты, деньги, цепочки золотые. Да и у меня поначалу, сами понимаете, совсем другие причины для страха имелись — они же нас круглые сутки под автоматами держали. Обкуренные, пьяные, того и гляди сорвутся…

Анатолий Тарасович поежился, как от озноба:

— Потом, конечно, уже после того, как нас освободили и начали по одному допрашивать… хотя нет, не знаю. Я тут в одной умной книжке недавно вычитал: лучше сделать и пожалеть, чем не сделать — и потом раскаиваться. Понимаете?

— Понимаю, — кивнул Виноградов. — Можно еще вопрос?

— Валяйте, — не стал возражать собеседник.

— А почему вы эти документы именно нам продали?

— Да мне, в общем, без разницы было. Просто вы первые на меня вышли.

— Но вы ведь могли их и сами своим украинским властям передать. Глядишь, тоже награду какую-нибудь получили бы…

— Или что-нибудь вроде пули в затылок.

— Да ну, что уж вы так пессимистично… — покачал головой Виноградов.

— Послушайте, господин адвокат, — поморщился Анатолий Тарасович. — И у вас в Москве, и у них там, в Киеве, наверху, свои игры. И сейчас, и всегда были — а у меня теперь своя игра. На выживание. Я ведь уже когда домой вернулся — только тогда почитал и послушал, какой из всей этой нашей истории политики на Украине скандальчик затеяли. Всем ведь им на нас, на моряков, наплевать было. И на торговлю оружием украинским, законную или незаконную, — тоже, по большому счету, глубоко наплевать, но ведь каждый депутат или, скажем, чиновник, норовил своих противников грязью полить и на этом немножко политического капитала заработать. Вот они и отстаивали каждый свою версию — ту, которая только им и показалась выгодной. Какие-то парламентские расследования затеяли, какие-то уголовные дела…

Старпом взял со столика банку, сделал короткий глоток и поставил холодное пиво обратно:

— Понимаете? А у меня на руках доказательства оказались. Доказательства незаконных сделок с оружием, которые кое-кто в Киеве проворачивал под прикрытием международных договоров и официальных поставок вооружений. — Анатолий Тарасович обернулся, чтобы убедиться в отсутствии посторонних ушей: — А если еще учесть, о каких именно покупателях и о каком нелегальном оружии идет речь…