Марш-бросок - Сергей Соболев

Скованы они были в точном соответствии со своими номерами: парой являлся тот, кто сидел напротив за столом в столовке. То есть, Первый прикован наручниками к Шестому. Второй – к Седьмому… В этом раскладе Анохин вытащил счастливый билет: его парой сейчас является Пятый. Он же – Федор Уваров. А ведь, повернись все чуток иначе, на месте Деда мог быть крысиного обличья уголовник по прозвищу Шлепа…

Железная коробка изнутри лишь чуть подсвечена дежурным светильником, забранным в предохранительный решетчатый колпак. В его синеватом свете хмурые, сосредоточенные образины зэков смахивали на лица покойников, которых зачем – то извлекли из могил, усадили на лавки и теперь вот на ночь глядя везут куда-то темной глухой лесной стороной…

Все они одеты в тюремную униформу. Единственно, что охрана лагпункта, прежде чем передать зэков на руки коллегам из ИТК-12, заставила каждого надеть другую куртку, на которой уже не было нашито никаких меток вроде «В-5» или «B-10». И еще: всем вернули сидоры и сумки с нехитрым лагерным имуществом…

Признаться, каждому из литерных зэков, включая Анохина, сейчас было слегка не по себе.

Через четверть часа Анохин легонько дернул Федора Уварова.

– Давай, Дед, подымайся, – негромко скомандовал он. – Будем пробиваться поближе к выходу…

Изначально их место было на ближней к корме лавке. Прихватив свои торбы, они перебрались на самую ближнюю к выходу лавку.

Спустя еще минуту-другую Сергей, держа прикованную руку чуть на отлете, свободной правой рукой попытался открыть дверь автозака.

Дверь, естественно, оказалась запертой снаружи и никак не поддавалась на все его усилия.

В этот момент автозак вдруг стал притормаживать… а спустя несколько секунд и вовсе остановился.

– Ну и зачем было бузу поднимать? – прозвучал чей-то приглушенный голос.

Ему вторил полушепотом другой голос, в котором отчетливо читались паникерские настроения:

– Щас одного кого-то выведут… наобум… и шлепнут! Чисто для острастки!..

– Ша, братва! – просипел рецидивист Клещ. – Нишкните все… Тихо!

Анохин насторожил уши, как, впрочем, и все остальные зэки.

Наконец он услышал, как хлопнули дверцы кабины автозака: сначала со стороны водителя, потом старшего наряда ВОХРа.

– Ну че там у вас? – донесся снаружи чей-то мужской голос. – Обломались, што ли?

– Шо-то… – послышался сердитый голос прапорщика. – У вас в девятой с транспортом… хреново! Не могли…

Договорить он так и не успел.

Потому что…

Звонко, раскатисто, отдаваясь металлическим гулом в запертой коробке автозака, снаружи загремели выстрелы: «тра-ах!», «тра-ах!», «трах-тах-та-ах!»

Анохин инстинктивно отшатнулся от дверцы.

И, как оказалось, очень вовремя: снаружи послышались чьи-то шаги… Кто-то несколько секунд возился с запорами… Дверца автозака чуть приоткрылась…

«Сейчас швырнут лимонку, – почему-то подумалось Анохину. – И тогда будет конец всем этим экспериментам».

Несколько томительно долгих секунд он ожидал либо гранаты, либо автоматных очередей через полураспахнутую дверь. Но события неожиданно приняли совершенно другой оборот.

Услышав звук – удаляющийся и слабеющий автомобильного движка, Сергей выждал еще какие-то мгновения. Затем, набрав воздух в грудь, как перед прыжком с парашютом, скомандовал:

– Давай, Дед, за мной! На выход!