Гастроль без антракта - Леонид Влодавец

В реальный мир я вышел очень спокойно, без внутренней сумятицы, путаницы имен, образов и места действия. Правда, вышел не сразу, а спустя какое-то время. Очевидно, экспериментаторам понадобилось сколько-то минут или часов на то, чтобы перетащить меня из лаборатории обратно в подземную камеру. Именно там я и проснулся. Именно проснулся, то есть, открыв глаза, не ощутил никаких неприятных симптомов, за исключением одного — голода. Он был намного круче, чем перед «киносеансом», из чего можно было сделать вывод, что меня не кормят уже пару суток.

Но на сей раз долго ждать не пришлось. Очевидно, тут где-то стояла телекамера, наблюдавшая за моим поведением. Форточка в стальной двери моего узилища открылась, и мохнатая лапа местного вертухая подала мне солидную миску чего-то съедобного, состоявшего из тушеных овощей, мяса и риса, политого сверху кетчупом, два здоровенных банана и некое сладкое пойло вроде какао с молоком. Вся посуда была одноразовая, из прессованной бумаги, ложка пластмассовая. Вероятно, кое-кто опасался, чтоб я не сделал из ложки заточку и не превратил тарелку в сюрикэн.

Я весь погрузился в блаженное поглощение пищи. Конечно, это был не ресторанный обед и даже не тот шведский стол, который входил в оплаченные нами услуги «Каса бланки де Лос-Панчос», но после двухдневного вынужденного поста пожрать столь плотно было приятно. Миску я вылизал дочиста, а от поедания банановой кожуры меня удержало только воспоминание о тропических бациллах.

Развалившись на койке с приятно загруженным брюхом, я подумал, что в такой тюрьме не так уж и плохо. Не холодно, не сыро, кормят прилично. Лишь бы только пореже отсюда вытаскивали и поменьше иголками стреляли…

— Конечно, настало время поразмыслить, кто и за каким чертом показывал мне эту самую «фильмушку в черепушке». Интересно было узнать, что я лично, Чудо-юдо, братец Мишка, мои и Мишкины дети — потомки О'Брайена. Соответственно наши претензии на денежки из фонда О'Брайенов приобретали кое-какие юридические основания. То, что с этими юридическими основаниями никто считаться не будет, — несомненно, но все-таки получалось, что мы уже не на чужой кусок разеваем роток, а свое добываем, законное…

Если бы «фильмушку» мне показали в конторе Сергея Сергеевича, то я подумал бы, будто папаша желает укрепить мой боевой дух, провести нечто аналогичное тому, что при проклятом большевизме называлось «партийно-политической работой в войсках». Для тех, кто уже забыл, объясняю, что, когда я служил в ГСВГ, нам растолковывали, по какой причине мы торчим в центре Европы и пугаем своим внешним видом мировой империализм, а также почему нельзя все бросить и убраться домой. Потом, наверно, стали объяснять, что раз товарищ Горбачев решил объединить Германию, то нам тут делать больше нечего и надо как можно скорее сматывать удочки в пределы Отечества.

Однако Чудо-юдо, как мне показалось, не имел к «киносеансу» ни малейшего отношения. Во-первых, сам он при моей упаковке не присутствовал. Правда, мелькнула рожица Ленки, которая вроде бы осталась на катере у молодцов Эухении. Но мелькнула ненадолго, к тому же с маской, закрывавшей почти все, кроме глаз. Я уже сомневался в том, что она мне не привиделась. Во-вторых, если б Чудо-юдо знал всю подноготную рода О'Брайенов и их российского потомства, то ему можно было и просто рассказать об этом, не мучаясь над созданием искусственной реальности. Наконец, в-третьих, то, что мне показали в самом последнем эпизоде «фильма», то есть инструктаж старшего лейтенанта госбезопасности тов. Баринова С. В., мягко говоря, расходилось с известной мне официальной версией Чудо-юда. Точнее, эпизод вносил очень существенные дополнения в легенду о том, что дед и бабка по отцовской линии были политическими ссыльными. Насчет бабки вроде бы все оставалось по-прежнему, а вот то, что дед во время войны выявлял в тылу «врагов народа», стало для меня откровением. Мне это в принципе было до лампочки — я этого деда не знал и никогда не видел, кроме как в нынешней «фильмушке», поэтому каких-либо нравственных страданий не испытывал. Раз в те времена люди делились на тех, кто сидел, и тех, кто сажал, — по крайней мере нам это нынче так представляют, — то нечего и стесняться. Дело прошлое. Иной вопрос: знал ли Чудо-юдо об этом факте из биографии нашего деда и если знал, то почему помалкивал?

Тут мне припомнилось, что давным-давно, когда я еще не догадывался о своем родстве с Сергеем Сергеевичем, одно слово «НКВД», употребленное мною в безобидном стишке, заставило отца передернуться. Позже мне подумалось, что это из-за репрессированных родителей. А оказывается, у Бариновых с НКВД были и добрые, рабочие отношения…

То, что сейчас спецслужбы вовсю вкалывают на Сергея Сергеевича, мне было известно давно. Ведь ходил же я одно время с натуральной ксивой МБ. Да и та, что от ФСК, выглядела вполне прилично. И квартирки для оперативных встречек они предоставляли. Может, конечно, и со встроенными диктофонами, черт его знает, и даже, скорее всего так, но ведь никто нас не забирал. То есть услугами закрытых ведомств отец усердно пользовался. Но что он, извините, давал взамен? Этот вопрос меня давно интересовал, и по простоте душевной мне думалось, что речь идет только о денежных или натуральных (борзыми щенками) подношениях, которыми Чудо-юдо в нужных местах подмазывал, а потом садился на шею и ехал. Однако теперь выходило, что еще дедушка работал на ведомство товарища Берии, и не было никакой гарантии, что и сейчас не столько спецслужбы вкалывают на Чудо-юдо, сколько он на них.

Все эти семейные проблемы отходили на задний план перед той, которая меня начинала серьезно волновать, а именно: кому я нынче понадобился? Размышления, в которых фигурировали «койоты», сенатор Дэрк и фирма «G & К», после «киносеанса» казались наивными. Кто-то продемонстрировал мне, что знает о нашем семействе очень многое. Навряд ли все эти картинки они вытянули исключительно из моей черепушки, распаковав архивированные ячейки памяти. А вот показать нечто смонтированное на базе известной информации они могли. Так, как это сделал Чудо-юдо, устроив мне «полет в Нижнелыжье». Стоп! В последней сценке из «фильма» тоже проскользнуло Нижнелыжье. Именно там жил малолетний Сереженька, из которого вырос Чудо-юдо, а кроме того, там его папа, а мой родной дедушка выполнял оперативную задачу по формированию «подпольной группы фашистских пособников».