Я из тех, кто вернулся - Геннадий Васильев

Он сердито подтолкнул одного солдата, с забвением следившего за движениями Елены.

– Во-от, пялятся они все на сестричку. Прямо глаза лопаются. Проходите, Андрей Николаевич.

Шульгин покачал головой:

– Нет. Я лучше выйду. Душно тут у вас…

Он стал медленно разворачиваться и услышал тихий голос Елены:

– Товарищ лейтенант, обязательно меня подождите.

Сердце Шульгина гулко забилось от этого тихого голоса, и он резким движением нырнул под брезентовый полог и замер за порогом, улыбаясь безудержной счастливой улыбкой.

Елена освободилась только через час. Молодой лейтенант-медик вытащил ее на свежий воздух и махнул рукой Андрею.

– Да справлюсь же я без вас, – сердито ворчал он, подталкивая ее к Шульгину. – Ну, разве можно вот так, безо всякого перекура. Железо и то устает. Принимайте-ка эту ненормальную, – подмигнул Шульгину. – Повлияйте на нее, товарищ лейтенант! Не бережет себя.

Лейтенант сделал торопливый шаг навстречу Елене, тут же придержал себя и неловко протянул ей руку. Елена остановилась перед ним, слегка покачиваясь от усталости.

– Присесть бы где-нибудь, – тихо сказала она.

Они отошли в сторонку. Лена оперлась на руку Шульгина, искоса поглядывая на его загоревшее лицо.

– Слышал уже, наверное… – начала она нерешительно.

– Да уж, передали, – сказал Шульгин, – что ты невеста…

– Невеста, – улыбнулась Елена, – да только жених мой – тесто.

Шульгин хмуро улыбнулся в ответ.

– Ну, и когда же помолвка? На свадьбу старых друзей пригласишь?

– Под венец хоть завтра, Андрей Николаевич, да только мой жених не торопится…

– А передают, что не терпится ему…

– Нет, ему терпится… – Елена сорвала маленький засохший цветок. – Не торопится мой жених. Наверное, боится потерять свободу…

Шульгин вдруг резко остановился и покраснел. Заглянул в глаза улыбающейся Елене и покраснел еще гуще.

– Так это я – жених?

Лена рассмеялась, оттолкнула его локтем и пошла одна легкими шагами, будто и не трудилась она несколько часов подряд в перевязочной.

– Лена, постой, – горячо воскликнул Шульгин, – о какой свободе ты говоришь? При чем здесь свобода… Без тебя… Вот что я хочу тебе сказать…

Елена неожиданно дернула его за рукав:

– Послушай, дурачок, птицы поют…

– Какие птицы? – недоуменно взлетели брови Шульгина.

В наступившей тишине вдруг раздался тонкий свистящий звук, будто невидимая птица приоткрыла на мгновение маленький клюв.

– Ложись, – ахнул Шульгин и, сграбастав Елену сильным движением, бросил ее на землю под бок каменного валуна, обросшего редкой плешью прошлогодней травы. Тут же полой бушлата накрыл ее хрупкое тело и прошептал горячо в раскрытые ужасом девичьи глаза: – Не птицы это… Обстрел. Под снайпера попали. Поняла? Не шевелись.

Елена покорно замерла, с робостью глядя на решительное лицо Шульгина. Свистящий звук еще раз пропел в воздухе краткой птичьей трелью. И на валуне появилась тонкая царапина. Шульгин улыбнулся и зашептал Елене на ухо:

– Видишь, какая опасная птичка. Не бойся. Мы здесь в мертвой зоне. И теперь тебе придется меня терпеливо выслушать. Слушай, Елена, я, конечно, дурак, ты это правильно понимаешь… – Шульгин потер затылок и пожал плечами. – Да, конечно, я неисправимый… Мне следовало с самого начала сказать тебе… – Осторожно сжал Елену за плечи, сердце у него застучало с перебоями. – Я хочу сказать тебе… – Андрей поцеловал задрожавшие пальцы взволнованной Елены, и дыхание его полностью прервалось. – Тысячу раз хотел сказать…

Вновь пропела невидимая птичка, и каменная пыль посыпалась на Шульгина, но он только отмахнулся с досадой и сердито произнес:

– И ни разу не сказал вслух… – Шульгин смутился. – Меня может оправдать только одно… Я боюсь, что ты не скажешь мне да…

Елена вдруг крепко прижала его голову к себе и прошептала:

– Это что, предложение? Правда?..

Шульгин кивнул головой.

– Может, я тороплюсь? Вокруг такое творится. Сегодня жив, завтра…

Елена прикрыла ему рот ладонью.

– Завтра будет завтра. А сегодня – лучший день в моей жизни. Ты мне сделал предложение, правда?

– Правда…

– Тогда скажи, ты любишь детей?

– Глупая, – шепотом ответил Андрей, – я же не урод. Люблю детей, люблю… Можешь не сомневаться. Я буду хорошим отцом…