Гражданин Винс - Джесс Уолтер

Дэвид Бест пытается вылезти из зеленовато-желтого «Меркьюри Бобкет», руль впивается в его живот, словно нож в толстый ростбиф. Наконец, выбравшись, он презрительно смотрит на машину, захлопывает дверцу, поворачивается и сталкивается лицом к лицу с Винсом Камденом.

Дэвид отскакивает и прикрывает рукой грудь.

— Винс. Господи. Напугал до смерти.

— Не могу поверить, что ты поселил Рея-Прута здесь.

Дэвид еще не оправился от страха.

— Что? Ты о чем?

— Рей Скатьери. Ты включил его в программу по защите свидетелей и поселил в Спокане. Господи, Дэвид. Ты хоть знаешь, кто он такой? Он зверь.

Толстые щеки Дэвида вспыхивают. Он оглядывается и сжимает губы.

— Черт тебя побери, Винс. Тебе не разрешается вступать в контакт с другими участниками программы…

— Да уж, контакт у нас получился что надо, — огрызается Винс.

Дэвид мрачнеет. Озирается за одно плечо, потом за другое.

— Пошли со мной.

Винс следует за Дэвидом в здание. Час еще ранний, и в фойе никого нет. Стальные двери лифта разъезжаются, они молча поднимаются на шестой этаж, Дэвид старается не встречаться взглядом с Винсом. Винс подавляет зевоту. За последнюю неделю он спал всего несколько часов.

Обшитая дубом приемная маршала безлюдна. Они входят в кабинет Дэвида, он садится за стол, упирается в него разведенными в стороны руками — поза капитуляции или бесконечного количества возможностей, если это не одно и то же.

— Ладно, — говорит Дэвид. — Куда теперь?

— Что?

— Если свидетели вступают в контакт друг с другом, мы перевозим одного из них. Ну и… куда? Сам выбирай. Куда тебе хотелось бы уехать?

— Я не… — Винс смотрит в небольшое окошко. Хмурое утро. Он об этом не думал. Конечно. Почему не дать им перевезти тебя в другое место? Уехать от Прута, Ленни, от того, что велел ему сделать Готти, и просто… исчезнуть. Начать сначала. С чистого листа. Просто сбежать.

Дэвид лезет в ящик стола, достает карту и разворачивает ее на столе между ними.

— Ты как-то говорил, что хочешь открыть свой ресторан? Хорошо. Мы поможем. Выбери город, а мы подыщем помещение.

На карте изображена вся страна, расчерченная венами шоссе и рек, испещренная горами, штаты обведены черным, раскрашены разными цветами, столицы помечены звездочками. В этих знакомых очертаниях есть какое-то утешение. Проводишь пальцем по границам штатов и вспоминаешь мозаику из начальной школы. И теперь то же самое: каждый штат — элемент мозаики, ровные параллельные края Теннеси, прямоугольники в центре страны, причудливые изгибы штатов, граничащих по рекам. В детстве ты вынимал из мозаики маленькую лесистую Флориду и Айдахо и играл ими, как пистолетами. Боже, ты стрелял из Флориды в других детей!

— Гавайи? — подсказывает Дэвид, будто предлагает выпить. — Калифорния?

Винс переводит взгляд с карты на портрет президента Картера — даже четыре года назад в его лице было заметно бремя страха и необходимости выбирать — и принимает решение.

Краткое мгновение иногда способно соединить тебя с твоим временем. Президент Картер смотрит на него в молчаливом согласии. Так оно бывает: живешь себе своей жизнью, но каждые четыре года тебе дают совет, крошечный совет о том, как все должно развиваться дальше. Он и конкретен, и абстрактен подобно черным границам штатов — скромный совет о том, в каком направлении идти. Разумеется, это циничный процесс: ответный, упрощенный, неверно направленный, но черт возьми, каждые четыре года тебя заставляют остановиться и понять, что ты часть чего-то большего. И каждый раз это крошечное гребаное чудо.

Винс касается головы кончиками пальцев и тихо произносит:

— Зачем ты перевез сюда Рея-Прута, Дэвид?

Дэвид отталкивается от стола.

— Винс. Я не могу говорить с тобой об этом.

— Дэвид, он плохой человек…

— Он, вероятно, самый ценный свидетель в стране, Винс.